─ И что, по-твоему, ты творишь?

На шум приходит и отец, заставая меня у сейфа.

─ Ну, раз никто больше нихера не делает, значит, надо мне.

─ Я же сказал, я сделал всё, что мог, ─ слышится усталый вздох. ─ Твоему другу только срок скостить могут.

Славке, как выяснилось, ничем не помочь. Вообще. Абрамова быстро сцапали люди его папаши, и теперь он будет чилить в закрытой лечебнице в Швейцарии, а наш друг, который, по сути, всех и спас, за него будет срок мотать, и всем похер. Как прекрасна жизнь, а?

─ Ты знаешь, что я не об этом! ─ поворачиваюсь на пару секунду, и даже ему хочется вмазать, чтоб чушь нести перестал. ─ Хотя, с твоими связями ты мог бы и не такого добиться.

─ А, так ты считаешь, всё так просто? ─ злится.

─ А как? Нахрена вы тогда всем этим дерьмом занимаетесь, если ни черта не можете? Бандиты долбаные, а не в состоянии справиться с настоящими отморозками. Грош цена вам, понятно?

Пытаюсь открыть его сейф, но не выходит, и вскоре становится ясно, что пароль предусмотрительно поменяли.

─ Я не дам тебе испортить жизнь из-за какой-то девчонки.

Из-за какой-то? Ха, забавно… Я слышал, что маму он похитил со свадьбы, буквально свихнувшись на ней, и ничьи уговоры его не остановили.

─ А из-за чего дашь? ─ поднимаюсь на ноги. ─ Из-за разборок ради денег и власти? Непонятной делёжки чего-то эфемерного, чего до сих поделить не получается? Ты из-за этого маму не уберёг! Ты Мишку не уберёг, а теперь меня лечить будешь?

Он замахивается, привычным способом собираясь прекратить бессмысленный, как ему кажется, вечный спор, но вдруг опускает руку, будто поняв, что ничего не добьётся. Это для меня удивительно, только и в его глазах я вижу это самое удивление. Неужели дошло, как всё это тупо и бессмысленно?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

─ Хорошо, ─ вдруг резко меняет тактику, и это не добрый знак – я знаю отца, и знаю, когда он так внезапно успокаивается, стоит ждать сюрприза. ─ Я позволю тебе её вытащить. И даже помогу найти, но у меня будет условие.

─ Конечно же… И чего изволите?

─ Когда мы её найдём, ты присоединишься ко мне. Я дам вам вместе день, но потом… ты сделаешь так, чтобы вас больше ничего не связывало. Никаких встреч, переписок, поисков. Ты должен будешь навсегда забыть о её существовании, если хочешь, чтобы с ней всё было в порядке.

─ И ты думаешь, я на это соглашусь? ─ хмыкаю, и больно становится от одной только мысли, что я должен вычеркнуть Мишаню из своей жизни.

Она же, блять, мой феникс. Мой огонь, который даёт мне силы, и сейчас я дышу только потому, что знаю – она ещё жива…