— Кровь вроде больше не бежит, — констатировал Миша. — Пойдём по-тихоньку.

— Мы тут всё закроем, — Таня помогла Мише меня поднять. — Идите. Позвони мне потом.

— Хорошо, — кивнула.

Увидев с порога подбитую дочь, мама ахнула.

— Что случилось? — она сразу же приняла меня из рук Миши. Повела в комнату.

— Нервное истощение, — вяло улыбнулась. — Вот и шлёпнулась, правда неудачно.

— Антонина Григорьевна, пронаблюдайте за ней, — увещевал мой уже личный врач. — Если будет рвота или тошнота, сразу же в больницу. Дезориентация и провалы в памяти…

— Со мной всё в порядке. Не волнуйтесь вы так, — уже мечтала их выпроводить и упиться личными переживаниями.

— Ладно. Отдыхай. Завтра позвоню тебе, — Миша погладил по плечу и отступил к дверям.

— Спасибо вам, — мать благодарно смотрела на мужчину.

— Не за что. Пока, — махнул мне рукой, и они ушли из моей комнаты.

Кинула вновь взгляд на чёртов пакет с документами. В них словно моё сердце, на котором я обязана поставить жирный крест.

Как вообще это произошло? Неужели он так сильно винит меня в смерти своего отца? Да, виновата, но не со зла же. За что так со мной? Ему легче переносить утрату, если обвинит меня во всех смертных грехах? К счастью, весь его негатив проходит от меня окольно, спасибо друзьям, но я понимала, что они многое от меня скрывали и недоговаривали. И не возражала, так как почти полностью была уверена, что это связано с Ликой. Он мог назло сойтись с ней, но, неужели, желание досадить сильнее собственной неприязни к человеку?

Нет, не думай об этом. Может это и правильно. С самого начала были препятствия в наших отношениях, которые не прекращались. Возможно, это судьба и мы не можем быть вместе. Пора бы понять и смириться. Я хочу смириться! Но был бы способ отключить сердце, устранить из себя тоску о нём. О моём несдержанном, сумасшедшем, сердитом, но очень нежном и любимом добермане. В душе дернулась порванная струна и я в очередной раз дала волю слезам, так и уснув в тяжелых думах.

Утром встать оказалось сложно. Голова гудела то ли от рабочей травмы, то ли от ночных слёз.

— Ты проснулась? — в комнату просунула голову мама с подносом в руках. — Решила принести тебе в постель, — заботливо поставила рядом.

— Спасибо, мам. Но не надо было. Я бы и на кухне позавтракала.

— Мне хочется за тобой поухаживать, — мягко улыбнулась.

Ответила тем же. Кажется, она решила наверстать все потерянные нами годы.

— Ладно, — взялась за блюдо.