— Что с ней?! — слышала эхом перепуганный голос Германа. — Ребёнок?! Что-то с ребёнком?! Да отвалите! Грабли убери!

Миша с Таней быстро погрузили меня в машину и повезли в больницу.

На заднем сиденье, обняв живот руками, молила Бога сохранить моего малыша. Сейчас я всей душой возненавидела отца своего ребёнка ровно настолько на сколько когда-то по глупости любила.

Он пожелал ему смерти! Решил избавиться… Такое я никогда тебе не прощу, Герман! Никогда!

Нулевая точка

Нулевая точка

ГЕРА

День ото дня обрастал непробиваемым панцирем всё больше и больше. Без алкоголя существовать пока не получалось, но до бессознательного состояния больше не доходил. Дело заканчивалось тупым пребыванием в кровати отца возле телевизора.

Злоба и агрессия постепенно ушли, оставив меня абсолютно опустошенным. И пустоту эту не желал заполнять.

Лика посещала мой дом почти каждый день, но лишь в единичные разы я принимал её общество. Говорить с ней не хотелось, только секс-разрядка, где вымещал на ней всю свою отрицательную энергию.

— Зачем ей содержание, милый? — лежа в постели, водила пальчиком у меня на груди. — Ты и так ей эту плешивую забегаловку отдал. Поигралась тобой и хватит.

— Ты на её месте сама бы требовала и гораздо больше, — сипло буркнул в ответ и убрал её руку от себя.

— Я бы на её месте никогда бы не поступила так с тобой, — жалкое подлизывание и фарс. — Так отнестись к твоему отцу! Ах, если бы ты поверил мне раньше, ещё тогда. Сразу. Он бы был жив и наш малыш тоже…

— Лика, заткнись, — оборвал коротко, не желая слушать бессмысленные сокрушения.

Чувствуя во мне нотки раздражения, девушка умолкала. Каждый раз, по чуть-чуть, но она продолжала заводить отдаленно или на прямую этот разговор, а я безразлично слушал, лишь изредка соглашаясь.

Ссоры с матерью то утихали, то возрастали с каждой новой волной. Уходить из дома она не собиралась, а лишь продолжала взывать одуматься и прекратить превращать комнату отца в место вертепа. Последнее выводило сильней всего и в очередной раз посылал родную мать на все четыре стороны.

Но, однажды, в очередной раз уединившись с Ликой, мама ворвалась в комнату и потребовала выставить её. Не дождавшись от меня реакции, женщина схватила рыжую за волосы и скинула с постели.

— Побойся бога, Герман! Здесь всего полтора месяца назад умер твой отец! — рявкнула не своим голосом мама и затем посмотрела на Лику. — А ты тварь этим только и пользуешься. Креста на вас нет! Вика бы никогда не позволила себе подобного.

При упоминании этого имени в груди опять болезненно ёкнуло. Отчего вы, сука, вдруг все стали за неё? Раньше оскорбляли и унижали, а теперь родня, люблю не могу?!