— Какая же ты сука, Марат. Тебе не сойдёт это с рук.

— Думаешь, я боюсь тюрьмы? Меня всё равно вычислят и посадят, но за зря не хочется. Знаешь, ты порядком достал меня за всю мою жизнь. Гера там, Герочка тут. Чтобы не сделал Герман, всё является гвоздём программы. А то, что я горбачусь уже почти десять лет на отцовской фирме — это ерунда. Вся семья жировала на деньгах, что я зарабатывал для вас. Даже кондитерская твоей чертовой тортоделки приобретена на эти же бабки. Вы все хавали зелёные как само собой разумеющееся, а за спиной обливали меня грязью. Никто из вас ниразу не поинтересовался — "Каково тебе, Марат?" Нужна ли мне ваша помощь… Я отдал всего себя ради вас, посвятил все силы и годы излюбленной фирме отца, пока вы строили свою личную жизнь. И никто из вас даже сраное "спасибо" не сказал. Зато ты… Герман стал шеф-поварёшкой — отпразднуем. Герман женится — молодчина. Герман в депрессии — его надо поддержать. Герман снова жениться, покупает дом, кондитерскую, нанимает дорогостоящих адвокатов для ебарей своей женушки… Задолбал!

— Хватит ныть! — не выдержал я. — Мог просто нормально поговорить, без мокрухи. Бедненький обделеныш! Я не виноват, что ты такой мягкотелый и не сумел сказать своё "нет, не буду" на семейном кругу. Зато погубить столько человек для тебя проще. Мурло ты, браток!

Поддых ткнулся кулак, выпустив из меня свист воздуха. В глазах завальсировали звёздочки.

— Закрой пасть и полезай в петлю, — пихнул прямо на трухлявую табуретку.

Я привстал и посмотрел в камеру.

"Родная, пожалуйста, не смотри", — шепнул одними губами.

— Я реально сейчас тебе башку разнесу, — пистолет уткнулся в подбородок, с силой поднимая меня вверх. — Живее!

Покорно встал и шагнул на стул. Петля покачивается на уровне моего лица.

— Отец правильно не доверял тебе. Он видел твоё истинное нутро. Убить собственного брата — самое мерзкое на что может пойти человек.

— Заливать папику будешь на небесах, — прорычал он. — Башку в петлю! Достал!

Просунул голову в удавку, уже просто ожидая конца. Марат приблизился и поставил ногу на табурет. Повернулся к камере.

— Следующая ты! — рявкнул он в объектив.

Ах ты, сука! Поспешил вон из петли, но опора ушла из-под ног.

Широкий канат синхронно сдавил шею вокруг. Руки судорожно, пытались освободиться от смертельного захвата. В голове жуткая пульсация, импульсами туманящая взор, но сквозь эту какафонию сумел уловить звуки выстрелов. Следом чудовищный грохот и бой стекла.

— Лежать, сука! — громогласный рык. Снова выстрел.

Следом мои ноги обхватили и подняли вверх тело, но удавка по-прежнему душила.