Боже, прошу, верни его! Он должен знать главное. Обязан знать, как я люблю его. И почему же, дура, не говорила ему этого раньше, когда могла, когда можно было?! Да, он сделал больно, но сейчас разве это так важно? Как быстро всё может стать несущественным, когда на пороге появляется опасность. Запах чего-то. Запах смерти. Почему так явно её ощущаю? Нет, умоляю, только не его!

Верни его! Верни! Верни!

Сцепила руки на животе и осела на диван. Жена Ярослава с подозрением оценивала меня. Холод в пальцах и стук зубов. Сколько ещё? Проще умереть, чем изводиться неизвестностью. Живот превращался в камень, и я не прекращала его поглаживать, успокаивая.

— Вик, я чай заварила, — Оля почти силой всучила мне чашку. — Ромашка. Галина Федоровна говорит, что ты часто её пьёшь при стрессах. Давай, тебе это нужно.

— Я постараюсь, — миролюбиво улыбнулась девушке, хотя абсолютно не хотела. Мне казалось, что нужно быть начеку, так как Ярослав или Герман в любую минуту должны позвонить. Напряженно поглядывала на темный экран телефона. Тишина.

— Может всё наоборот? — вдруг в голову прокралась страшная мысль.

Оля вопросительно взглянула на меня.

— Может нам и правда нужно разойтись? Оставить друг друга… Когда мы вместе, то постоянно что-то пытаемся доказать. Не только другим, но и себе. Это может быть знак? Мы теперь не только дарим друг другу боль, но и смерть. Мне страшно, Оль.

— Я не верю в знаки. Но верю в то, что люди не встречаются более двух раз. Один раз — норма, два — случай, три — вы близки ментально, физически и психически. Вы чувствуете друг друга, повторяете друг за другом, думаете одинаково. Вы — одна ячейка с единой хромосомой. Инь-янь. Это не биология, а физика.

Меня начало клонить в сон.

— Вик, тебе надо поспать. Обещаю, разбужу сразу же, как позвонит Ярик, — она мягко тронула за руку.

— Я не могу…

— Можешь! — Ольга вдруг сурово посмотрела на меня. — Ты уже мать! Муж сильней, чем твой малыш. Ты нужней сыну. Это твоя святая обязанность. Думай об этом. Спать, живо!

Янтарь глаз проник в жилы. Она права. Сын сейчас слабей всех нас. Он первый, кому нужна истинная помощь.

— Хорошо. Ты права.

Но моих слов, видимо, для супруги Калина было недостаточно. Оля проследила, как я приму горизонтальное положение. Укрыла одеялом.

Голову невероятно вело. Сон просто валил. Подозрительно взглянула на Олю.

— Что было в чае?!

— Ромашка, — невинно пожала она плечами и картинка перед глазами расплылась.

Открыла глаза от яркого солнечного луча, бившего прямо в лицо. Поднялась. Взглянула на тумбочку, где покоился обычно мой телефон, но не обнаружила.