Амелия доверилась ему и послушно стала просто сидеть и слушать.

– Я всегда готов открыто сотрудничать во благо медицины, – доктор продолжал придерживаться своей невозмутимой роли.

– Если не хотите повторить эти слова в другом месте и в других условиях, только в конце вместо медицины не использовать слово со следствием, отвечайте на мои вопросы чётко и правдиво, – Майкл демонстративно наклонился к нему, который сидел напротив него через другой край письменного стола.

– Что вы себе позволяете? – не выдержал доктор. Майкл не обратил на его слова никакого внимания и заговорил строгим тоном.

– И так, первый вопрос. Четвёртого ноября 2000 года вы взялись за лечение Камилы Форбс?

– Я не помню. 2000 год это же двадцать два года назад, – лихорадично перебирал слова доктор.

– Мистер Медисон, видите ли, я подготовился, – Майкл принял вальяжное положение. – Вы бросили свою работу в 2010 году. Ни ваша жена, ни вы не работаете. Ваша единственная дочь замужем и живёт в Колорадо. Вы ведёте скромную на вид жизнь, но часто путешествуете по миру и останавливаетесь в лучших отелях. Устроили для дочери свадьбу в Греции. Вы не унаследовали ни какое состояние, не выиграли лотерею. Месячный доход семьи вашей дочки четыре тысяч и семьсот долларов. Так что вариант помогает дочь отпадает. А вот ваш офшорный счёт на Кипре наводит на разные мысли, – он следил за изменением лица Энтони Медисона. Чем дальше заходил разговор, тем больше крови накапливалось на его щеках. Майкл, сделав анализ на основе языка тела, пошёл в контратаку.

– Я предлагаю вам договориться. Вы нам правду, мы вам хорошего адвоката. В противном случае, мы против вас лучшего адвоката США, а вы всё равно нам правду, – когда это было нужно, Майкл мог принять такой устрошающий вид, что его слова и взгляд убивающе воздействовали на жертву его антипатия. Если бы он не был предпринимателем и инвестором, вполне мог бы попробовать себя психологом.

Мужчина взял стакан наполовину наполненный водой и сделал большой глоток, выигрывая время для размышления. Его длинный лоб намок потом от сдвига нервов. Он взял платок из кармана и несмелыми движениями протёр себе лицо и лоб.

– Что вы хотите знать? – спросил он, захлебываясь от перенасыщения кислорода.

– Вы помните аварию четвёртого ноября 2000 года?

– Да, – доктор Медисон дал первый ответ.

Сорок третья глава

"Всё тайное рано или поздно становится явным" ( Сократ)

Красота и уродство души в одном флаконе. А может этой красоты и не было никогда в Камиле, а Амелия верила в идеальность своей мамы из-за любви, которая ослепляла ей глаза на все очевидные вещи. Ведь любовь к ней у неё была феноменальная, безграничная и преданная. Амелия жила под крылом самого главного врага своей жизни и не зная об этом, обустроила его в самом надёжном уголке своего сердца. Но самый любимый для неё человек оставил в её душе рану, которая никогда не заживёт, никогда не остынет и не станет прошлым. Рана, которую даже времени не под силу излечить. И даже если пройдёт сотни лет, она не перестанет кровоточить и болеть.