– Вы воспользовались, что моя мама была одна, беззащитна, в чужой стране, – Амелия душила Грету, но эмоции внутри неё душили её ещё больше. Казалось эта она задыхалась от нехватки кислорода. Майкл беспокоясь за её состояние и никак за состояние Греты, выхватил руки Амелии и потянул её к себе. Она билась за возможность убить её и рвалась к ней, но Майкл в силу своего физического превосходства не отпустил её, удерживая силой.

– Майкл, пусти меня. Ты же слышал, что она сделала. Она украла у моей мамы её ребёнка, её жизнь… – крик смешанный с рыданием Амелии раздавался во всём доме. Грета на расстоянии жадно глотала воздух, постепенно возвращая кровь в побледневшие щеки. Барбара подошла к Амелии и успокаивающе гладила ей спину. Казалось, что капелька слезы застряла у неё в слезной раковине и ненароком рисковала выльиться наружу.

– Тихо- тихо, – Майкл со всей силой потянул её и развернул к себе так, чтобы она лицом стояла к нему. Со временем Амелия перестала рваться и осталась в тёплых, надёжных объятиях Майкла, тяжело дыша ему в грудь. Он же посмотрел на Грету, которая восстанавливала дыхание. Она выглядела такой неприятной особой, начиная от красных каблуков безвкусно сочетавшимися с зелёным платьем, до её осанки и телодвижения.

– С этого дня забудь о спокойной жизни. Я заставлю тебя плакать кровью, – он сказал это с таким угрожающим и серьёзным видом, что Грета мысленно уже попрощалась с жизнью. Слова Майкла вызвали у неё больше ужаса, чем физическое удушье Амелии, которое чуть не довели её до потери сознания, а то и жизни.

Камила сжала грудь правой рукой и присела на край первой ступеньки лестницы. От неё не было ни звука, только корчашее в агонии лицо. Через минуту у неё случилось онемение и паралич конечностей и она рухнула на правый бок. Майкл немедленно отпустил Амелию и помчался к маме. Не было никаких сомнений, что с ней происходило – инфаркт миокрада. Второй инфаркт.

Барбара взяла телефон и звонила скорой. Майкл взял маму за голову и положил к себе на колени. Амелия онемела и просто смотрела на всё это на расстоянии. В этот момент она поняла, что самое худшее, что человек только может чувствовать – это амбвивалентность чувств. Когда в человеке сошлись две совершенно противоречивые чувства. В её случае – страх и переживание против чувства жажды мести. Перед её глазами пролетели моменты из её детства. Камила очень любила наряжать свою дочку в красивые платья и никогда не забывала про бантики и заколки с бабочками, она заплетала ей косички, они до двадцати двух лет спали вместе, когда шёл дождь и были грозы, болтали до глубокой ночи, смотрели фильм с огромным ведром мороженого. Амелия могла зацеловать маму и щекотать её в живот. Они были лучшими подружками и верными товарищами. А теперь, возможно, она проживает последние минуты жизни. А Амелия стояла и смотрела как её тело лежало на земле, лицо посинело, а пальцы сжались от боли до следов от ногтей на ладони. Если бы Амелия не видела свою родную маму во сне, может и не чувствовала бы боль её потери, но ей хватило одного мгновения с ней, хоть и не на яву, чтобы преисполниться любовью к ней. Эта связь с Аурелией была так велика, что поглотила все чувства к кому-либо. Теперь в её сердце была только она – её мамочка.