После услышанного у него просто не оставалось ничего, чтобы возразить. Оставалось только примкнуть её положению.

– Тебе нужно время. Оно всё излечит. Со временем твоя тоска утихнет. И ты снова подаришь этому миру свою улыбку.

– Сейчас я не могу ничего сказать, – Амелия снова повернулась к нему. – Я не вижу свой завтрашний день, я ничего не планирую дальше одного часа. Если мне скажут, что завтра в это место сбросят ядерную бомбу, я не сдвинусь с места. Если ты веришь, что времени под силам излечить меня, вперёд. Я к твоему оптимизму только завидую.

– Правильно завидуешь. Потому что я верю, что ты ещё найдешь смысл в жизни и твоя жизнь снова обретёт яркие краски.

– Я в этом сомневаюсь, – пожала плечами Амелия, искренне не веря в перспективу лечения временем.

– А я нет. И никогда не перестану верить в тебя.

– Зачем тебе всё это? Оставь меня и живи своей жизнью. У тебя же такая красивая, насыщенная жизнь, а ты возишься здесь со мной.

– Друг познаётся в беде, – с искоркой в голосе проговорил Вульвертон.

Амелия сделала сдающийся вид, хоть никак не была согласна с ним.

– На этот раз я оставлю тебя. Тебе нужно ещё время. Но я вернусь и тогда я буду упёртым и суровым к тебе.

– На следующей неделе мы собираемся пойти на пикник с родителями друзей Софии. Присоединяйся к нам, – сказала Хаят, когда однажды вечером после ужина она сделала сладкий чай и принесла его в гостиную.

– Хаят, – Амелия взяла поданную чашку, но не спешила его пробовать. – Я собираюсь поехать в Париж.

– Ты, всё таки решила поехать? – невестка села на соседнее кресло.

– Да. Я уже купила билет на послезавтра.

– Ты уедешь на навсегда? – с сожалением в голосе спросила жена брата.

– Я не знаю. Возможно, я вернусь через пару дней. А, возможно, задержусь.

– Ты уверена? Может твои дедушка и бабушка не будут тебе рады.

– Может быть. Я не жду от них восторженных реакции. Я просто хочу увидеть дом, в котором родилась и выросла моя мама.

– Тогда езжай, Амелия. Но если тебе там будет неудобно возвращайся к нам. Мы всегда будем рады тебе, – как же повезло Икрима с женой! Она была такой доброй, с чистым сердцем. Но Амелия уже не верила людям. Она потеряла веру в человечество после того, какая правда открылась перед ней.

Пятдесят первая глава