– По-вашему, я об этом не думала? – прошипела Эстель. – Или не хочу? Только куда я денусь с явно чужим ребенком, у которого нет документов? – Она вскинула руку. – Ответ очевиден: далеко нам не уйти, можно даже не мечтать. Хотя теперь, похоже, выбора нет, придется попробовать. Ради Авивы.

– Я могу переправить ее за границу, – вдруг выпалила Софи, даже не задумываясь, сможет ли помочь на самом деле.

– Что? – уставилась на нее Эстель.

– Мои… знакомые отправляют детей в Швейцарию, а там их пристраивают в местные семьи.

– Откуда вы знаете?

– Просто… знаю.

– Не слишком убедительно.

– Придется поверить на слово.

– Мы не настолько хорошо знакомы.

– Да. Вы правы.

– Зачем вам это?

– Что значит зачем? – нахмурилась Софи.

– Что вы потребуете взамен? – снова ощетинилась Эстель.

– Боже, вы опять за свое?

Софи повернулась к стене с пейзажами. Ее взгляд пал на яркий образ макового поля под лазурным небом. Прекрасные пунцовые цветы покрывали всю землю до самого горизонта, словно капли крови, наводя какой-то безотчетный ужас.

– Что ж, повторю: мне от вас ничего не нужно.

– В этой войне всем что-то нужно. Только никак не пойму, чего вы на самом деле добиваетесь.

Софи попыталась унять внезапно нахлынувшие эмоции, из-за которых стало трудно дышать.

– Расскажу, чего мне хотелось сегодня днем. Возле базилики на какое-то кошмарное мгновение мне захотелось выхватить нож и всадить тому майору в горло. Прикончить на месте. А потом я чуть ли не надеялась, что эта гестаповская мразь откроет потайную дверь за шкафом и даст мне повод действовать. – Она порывисто вздохнула, стискивая кулаки. – Ненавижу фашистов. Почти до умопомрачения, даже сама порой пугаюсь.

Она с явным усилием разжала кулаки и повернулась к Эстель.