Книга осталась на столе. Эстель придвинулась ближе и огляделась, но окружающим хватало своих бед, забот и разговоров, до нее никому не было дела. Прохожие за потрескавшимися окнами кафе спешили по своим делам, уставясь себе под ноги.

Эстель отодвинула чашку и убрала книгу с глаз долой себе на колени. Потом заказала еще и медленно выпила, чтобы потянуть время после ухода Вивьен. Наконец встала, расплатилась с официантом, аккуратно придвинула к столику стул и неспешным, размеренным шагом вышла на улицу.

Никто ее не остановил. Вивьен и след простыл.

Всю дорогу домой пришлось сдерживаться, чтобы не пуститься бегом, и лишь зайдя в подъезд, она бросилась вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку.

– Куда-то торопитесь, мадемуазель Алар?

На площадке Эстель едва не столкнулась с фрау Хофман, разодетой в очередное цветастое платье, на сей раз в тон ярко-красной помаде.

– Что-то вы сегодня ни свет ни заря, а уже на ногах, – подбоченилась соседка.

Эстель только пожала плечами и шагнула в сторону, не удостоив ее ответом.

– Очередной мужчина?

Эстель замерла, чувствуя мурашки по спине.

– Прошу прощения?

– На днях видела вас из окна. С мужчиной. Хотела в полицию заявить. Может, еще соберусь.

– На меня? Или того мужчину? – с насмешкой спросила Эстель, стараясь скрыть тревогу. – Я бы вам не советовала.

Уловка подействовала – во взгляде соседки промелькнуло сомнение.

– Но…

– Фрау Хофман, я не интересуюсь происходящим в вашей спальне и надеюсь на ответную любезность с вашей стороны.

– Он, может, шпион, – покраснев, пробормотала Хофман.

– Вы хорошенько его рассмотрели? – с грозным видом шагнула к ней Эстель.

– Нет, но дело не…

– Благоразумие – добродетель, ценимая не только мной, но и офицерами вермахта. Жаль, если деловые связи вашего мужа… пострадают из-за домыслов жены, бросающих тень на некоторых влиятельных лиц.