— Какая ты стала, Лада. Бестия рыжая прям.

— Что. Тебе. Нужно?

— Шанс, — убитым голосом выдыхает мне в лицо.

Отшатываюсь.

— Ладушка, — складывает руки на груди и изображает вселенскую печаль, — Ладушка, я не могу без тебя. Не смирился, что тебя больше рядом нет.

Скулит противным голосом, от которого меня корежит. Все же кусты могут понадобиться… ибо я не уверена, что меня не вырвет.

Хотя-я-я-я-я-я… опускаю взгляд на дорогой костюм бывшего. Может, так он от меня быстрее отвалит? Если я ему испорчу внешний вид.

Передергиваю плечами, представив эту картину.

— Сдурел? Я уже давно с другим счастлива. А про тебя забыла, как про страшный сон, Бурунов.

Бывший муж высокомерно гнет бровь.

— Да? Ну и где же этот мужик? С которым ты счастлива?

Сволочь! Какая ж он сволочь! Да как я с ним жила три года?

Из здания нашей фирмы выходит высоченный мужчина. Вроде незнакомый. Сойдет.

— Вот он, — цепляю проходящего мужика за руку и давлю улыбку. — Привет, милый.

Встаю на носочки, потому что по-другому мне не добраться до его лица, и звучно чмокаю в бородатую щеку. Мужчина в низко надвинутой на глаза кепке, кажется, слегка удивляется. Да нет, совсем не кажется.

Ещё бы! Сомневаюсь, что его каждый день вот так отлавливают, ещё и прикидываются его возлюбленной.

Встречается со мной ярко-зелеными глазами, от которых весь воздух вышибает, и ухмыляется. Да у него, кроме глаз, и не видно ни черта под этой кепкой. Глаза и борода. Внушительная. И такая мягкая на вид. Аж пальцы начинает покалывать от желания потрогать.

Боже, Трубецкая, что за бешенство весеннее?

Не знаю, что уж он видит на моем лице, какую молитву распознает, но довольно-таки по-хозяйски прижимает к груди.

— Прости, милая, что заставил ждать. Решал ещё вопросы.