— Жилы из него тянешь?

Демонстративно закатив глаза, я складываю руки на груди. Жду, когда он успокоится, и принимаюсь за салат.

— Так что у вас? Вы встречаетесь?

— А у тебя с Викой что? — задаю встречный вопрос, — вы встречались после того раза?

Сначала свой окрас меняют его глаза — блеснув, становятся совсем черными. Затем застывает улыбка, уголки губ постепенно опускаются.

— Встречались, Мэри, — отвечает серьезно.

— Правда? — подаюсь вперед и опираюсь локтями в стол, — она снова приезжала к тебе?

— Нет, я к ней.

Пока я осмысливаю услышанное, Волков прячет смятение за бокалом с водой.

Я молчу. Смотрю на него во все глаза, отчетливо чувствуя его состояние и понимая, как никто, его мысли, сомнения и внутренние терзания.

А они есть! Без них никак! Борьба с собственными обидами — процесс очень болезненный. Но тут ты четко должен понимать, что для тебя приемлемей — полная ампутация или длительное сложное лечение без гарантии выздоровления.

— Ты все-таки решился? — спрашиваю тихо.

— Думаю, да, Мэри, я решился… мы решились…

Не знаю, что сказать на это.

Отругать?.. Нет, я не имею морального права.

Порадоваться за него?

Опустив глаза в свою тарелку, бездумно разглядываю кусочки петрушки и ядра кедрового ореха.

Да. Однозначно, порадоваться и… блин… восхититься его силе духа. Я так не смогу.

— Сереж, вы молодцы… правда… я очень хочу, чтобы у вас все получилось.

— Я буду стараться, — отвечает хрипло.