– Хорошо.

Я сразу поехал к ней. Один. Группа поддержки во главе с Серегой в другой машине. Поднялся. Постучал. Был абсолютно спокоен. Злость перегорела. Остался холодный расчет.

– Присядем? – прошел вглубь дома. Обратил внимание на чемодан. На видном месте брошен. Даже если пустой, соберет сегодня.

– Сто тысяч евро и я уеду, – с ходу начала, сложив руки на груди.

– А что, – я присел на стул, спинкой вперед, – рубли уже не котируются?

– Ну… можно рублями. – Юля немного расслабилась, оценив мою доброжелательную невозмутимость.

– У меня другое предложение: ты подписываешь отказ от родительских прав и обязанностей, мои адвокаты идут с ними в суд, я становлюсь опекуном Ивана, а ты свободной женщиной. Как тебе такой расклад?

– Что? – не поняла она. – Без денег, что ли?

– Именно. Ну, ты молодая, не обремененная заботами, весь мир перед тобой, – объяснял на полном серьезе.

– Нет.

– По-хорошему не договоримся? – уточнил на всякий случай.

– Нет. Ты не можешь лишить меня родительских прав. Я – мать!

– Мать… – проговорил задумчиво. – Мать с очень сомнительной репутацией. Проститутка, – констатировал факт.

– Да как ты…

– Мать, которая готова продать ребенка. Я лично дам показания. И я не удивлюсь, если ты намеревалась использовать сына в гнусных планах. Понимаешь в каких?

– Что?!

– Ты бросила его одного в торговом центре. Оставила в опасности. Я уже написал заявление в полицию. Лишить тебя родительских прав совсем не трудно.

– Да я! Да я! Я всю вашу семейку ославлю! Пойду по ток-шоу, к журналистам! Такого расскажу, не отмоетесь!

– Как все запущено, – покачал головой. – На лицо маниакальное расстройство.

– О чем ты? – прошипела, но отступила испуганно.