– Простите, можно? – прямо как желторотый школьник просился в класс. – Пробки.

Наташа уже была за ширмой. Я поздоровался с доктором и сел рядом с ней.

– Привет, – взял за руку. – Все хорошо?

Она медленно кивнула, но пальцы ледяные. Нервничает.

– Я с тобой.

– Начнем? – репродуктолог взял датчик и намазал гелем. Наташа вздрогнула, когда выдавил и на живот.

– Вот-от! – протянул довольно. – Теперь все видно. Ух, какие ножки длинные у не… Чуть не испортил сюрприз, – улыбнулся врач. – Вы хотите знать пол?

– Да, – ответил легко. Честно, мне без разницы, но хотелось бы знать лентой, какого цвета торт из памперсов перевязывать.

Наташа лихорадочно сжала мои пальцы.

– Рома, а если не мальчик? – тихо спросила. Я не поднимал эту тему в принципе. Я хочу детей от жены. Всегда хотел. Важно ли мне, чтобы был сын? Нет. Самое главное, безумно любить мать своих детей. А я люблю. Очень.

– Да кому нужны эти мальчик?! Они дурные. На меня посмотри!

Княжна глаза закатила, но улыбнулась.

– Так, у нас тут, – начал репродуктолог, – красивая, здоровая девочка.

– Девочка, – эхом повторила Наташа.

– Девочка! – воскликнул радостно и расцеловал аккуратный животик. На меня больше не давило желание отца иметь внука. У меня два брата, пусть пацанов делают!

Мы вышли из медицинского центра, держась за руки. Просто счастливые. Отставив в сторону, пусть на несколько счастливых мгновений, неразрешенные вопросы. Сегодня в принципе сакральный день, а известие о еще одной малышке – просто в самое сердце. Возле меня всегда будет цветник. Правда, придет время и начну отстреливать всяких разных кобелей. Но это потом, лет через много.

– Давай заберем Еву, купим еды и проведем день втроем?

Сегодня у нас годовщина. Могла бы быть. Семь лет счастливой семейной жизни. Сейчас у меня была надежда, что сможем прожить еще пятьдесят годиков. Если Княжна примет меня окончательно, то я сделаю все, чтобы не разочаровать ее больше.

– Давай.

Мы с дочкой и собакой валялись на полу и строили самую высокую башню из мягких кубиков. Она падала постоянно, но мы не отчаивались. Я украдкой посматривал на Наташу. Она стояла, прислонившись к двери, и задумчиво наблюдала. У меня сердце замирало и одновременно ломало ребра. Чувствовало, что судьба его решалась. Разбиться и никогда не любить больше. Или в руках, нежных и ласковых, снова жить начать?