— Это ты тащил меня за собой!

Понимал, что в какой-то степени она права. Поэтому больше не стал с ней спорить. Молча достал аптечку и снова опустился на корточки. Подняв ножку, осмотрел кровавую ступню, затёкшую кровью.

— Сейчас сожми свои зубки и постарайся потерпеть. Я его вытащу. Но будет больно.

— Ты умеешь это делать?

— Я и не то умею, — отпустил её ногу и сбрызнул руки спиртом. — Не смотри сюда. Можешь отвернуться.

Она часто задышала. Пальцы на руках сжались в кулачки. Зубки прихватили нижнюю губу.

— Дыши глубже, — отозвался на её дрожь, — и спокойнее. Это не так страшно, как кажется. Всего лишь секунда. Здесь хорошее освещение, так что справлюсь быстро.

— Угу, — кивнула, продолжая пялиться на меня. Я же сказал ей отвернуться...

— Если не будешь кричать, мы с тобой прогуляемся к косулям. Согласна?

— Угу, — страх в её глазам был почти осязаемым. Заразным. Липким.

В моей глотке засел огромный ком. Я действительно боялся ей сделать больно. Но ведь иначе его и не вытащить.

— Вот и отлично...

— Ты говорил мне, что расскажешь... — рвано вздохнула, — про животных. Помнишь?

Моя умница. Снова пытается отвлечься.

— Помню, — комкаю бинты и снова берусь за её ногу, — это заповедник. Я сам им занимаюсь. И все звери, которые туда попадают, либо были ранены, либо дети погибших родителей.

— Поэтому они доверяют тебе? Ты их выхаживаешь что ли?

— Можно и так сказать, — я двумя пальцами впился в торчащий край и резким движением выдернул осколок.

— Аай! — выкрикнула Кира, закрывая лицо ладонями, и задышала словно лошадка после бешеной скачки. Задрожала ещё сильнее, а я в это время прижал к открытой ране скомканный до этого бинт.

— Вот и всё... — второй рукой смял её колено и непроизвольно коснулся губами гладкой кожи голени.

Снова и снова целовал её ногу, вслушиваясь в прерывистое дыхание над своей головой. А когда, наконец, она задышала спокойнее, поднял взгляд, находя тёмные глаза, наполненные влагой.