— Ты меня пугаешь, — сообщаю, а Обухов переводит взгляд на свои пальцы, крепко удерживающие меня за руку.

— Я сам себя пугаю, — сообщает доверительным шёпотом. — Но каков козёл, а? Гад. Сволочь!

Он снова заводит мотор, машина плавно съезжает вниз и останавливается у ворот.

— Он говорил, что отомстит, он орал это, когда однажды они сцепились, а я пытался его после утихомирить. Говорил, что ты всё равно его будешь, а Демида он уничтожит. Но я не поверил. Решил, что это очередной трёп, что просто со зла болтает. Ну что я за дебил?

Илья молчит, тяжело дышит, а я пытаюсь отодвинуть шарф и дышать чуть-чуть свободнее. Теперь, когда я так много поняла, тошнит. Ну зачем, зачем такое делать? Он же… он же почти уничтожил меня, он всю мою жизнь наизнанку вывернул.

— Не знаю почему, но у меня есть дикое желание тебя обнять. Можно?

Я киваю, отстёгиваю ремень безопасности, и Илья заключает меня в медвежьи объятия.

— Ничего, не волнуйся. Будет ему возмездие, будет ему кара.

— Ладно, Обухов, пусти, а то задохнусь сейчас.

Он отстраняется и треплет меня по голове, грустно улыбаясь.

— Какой ты роковухой, Яська, оказалась. Надо же…

— Господи, ты когда-нибудь молчишь?

— Не-а, даже ночью болтаю, а ещё храплю.

Вот дурачок.

— Кстати, — сообщает промежду прочим. — Посещения базы запрещены. Но не кисни, Ясень, прорвёмся.

— Как ты меня назвал? — возмущаюсь, даже стукнуть его хочу, но Илья от греха подальше выскакивает из машины первым и кому-то звонит.

— Главное, что ты очень вовремя сообщил о запрете посещения базы, — кутаюсь в шарф, прыгаю на одной ноге рядом с машиной, пытаюсь согреться.

Надо было зимний пуховик надеть, думаю про себя, а после вспоминаю, что он благополучно сгорел в пожаре.

Что за жизнь у меня насыщенная, да? Сплошные приключения, начиная с дня заселения в общагу. Несколько месяцев прошло, а ощущение, что целая жизнь, почти сломавшая меня.

— Да, тренер, ага. Приехал. Можно, да? Ой, тренер, вы самый крутой мужик. Мог бы, ориентацию сменил только ради вас!