Моя ухмылка померкла в своём зародыше.

– Может быть, это был не один и тот же человек. В конце концов, тех троих убили больше тридцати лет назад, а с Риной всё произошло пять лет назад. И потом этот подонок больше не объявлялся.

– Кто знает, – сдвинул брови Уэнрайт и, сделав глубокий вдох, словно оттолкнув себя от неприятных мыслей, резко сменил тему. – Спасибо за пироги, Тереза. Повезло моей дочке с братцем и сестрой. Ты ведь знаешь, что ты всегда мне нравилась. У тебя доброе сердце. И обязательно передавай привет Гриру. Надо же, он у вас и в бизнесе преуспел, и ребёнка третьего заделал.

– Вы бы позаботились о себе, – повела плечами я, словно желая сбросить с них вес болезненных воспоминаний. – В этом году обещают аномально холодную зиму.

– Спасибо за предупреждение, уж как-нибудь выживу. Ты лучше береги себя, а не обо мне думай.

Этот человек всегда так поступал: стоило проявить к нему нечто из разряда заботы или внимания, даже не откровенной доброты, и он моментально упирался взглядом в пол, а словами в стены, как будто чувствовал себя недостойным тёплого отношения или дружелюбных чувств со стороны кого бы то ни было, за исключением своего пса, разумеется. Я с его реакцией на доброту никогда не была согласна. Алкоголизм – это страшная болезнь. Больные же люди у меня не вызывают презрения, как это бывает у некоторых озлобленных на себя и мир личностей. И потому, сколько себя помню, к Гаю Уэнрайту я всегда испытывала лишь чувство жалости. Поэтому в этот раз помимо пирога я доложила ему в пакет ещё и фруктов. Этому старику стоит лучше питаться. В конце концов, скоро закончатся последние тёплые дни сентября, после которых, как всегда неожиданно, словно подкравшись из-за угла, грянут пронзающим до самых костей холодом первые дни октября.

***

К дому Крайтона я подъехала ровно без пятнадцати десять. Я была здесь только позавчера, но мне казалось, будто с тех пор миновала пусть и маленькая, но полноценная вечность. Байрон словно нарочно растягивал наши встречи и назначал их, я уверена в этом, специально максимально неожиданно, из-за чего в последние дни я чувствовала себя словно на иголках. Для меня было бы гораздо проще уладить все основные вопросы за одну встречу, в течение одного-единственного трудового дня, но такая схема не проходила даже с самыми сговорчивыми заказчиками, а Байрон, несмотря на свои положительные кивки и хмыканья, явно не обещал быть сговорчивым.

Припарковавшись позади чёрного BMW, облокотившись о кузов которого стоял и курил уже известный мне водитель, однажды помогший мне с заглохшим мотором на этом самом месте, я вышла из машины.