***

– Слышал, Дебора с Говардом собираются возвращаться в Роар, – скрипучим голосом поприветствовал меня Гай Уэнрайт. Я уже второй день подряд приносила ему пирог от Астрид, так как сестра, из-за попавшего в больницу бармена, была по горло занята делами бара.

– Да, кажется мои родители всё-таки променяют Куает Вирлпул на этот город, – поджала губы я, передавая пакет с пирогом в руки отца своей старшей сестры.

Пять дней назад, после разговора с мамой на вечеринке в честь Томми, я почти была уверена в том, что мои родители откажутся от идеи с переездом, но мысль быть поближе к внукам их не оставляла, а два дня назад Грир вдруг выяснил, что тот самый дом, в котором прошло наше детство, уже полгода как выставлен на продажу. Правда без капитального ремонта там не обойтись, но ведь это тот самый дом, как выразился Грир, сияющими глазами глядя на меня через экран моего мини-макбука.

– Правда, если они в итоге и согласятся, придётся заморочиться с ремонтом, так что в самом лучшем случае они смогут позволить себе переселиться в Роар перед Рождеством, никак не раньше.

– Ну не знаю… Куает Вирлпул кажется мне тихим местечком, в котором в самый раз встречать тихую старость.

– Тогда почему Вы здесь? – криво улыбнулась я, наблюдая за тем, как шестидесятидвухлетний старик, который мог бы выглядеть значительно моложе, если бы последние лет двадцать своей жизни не злоупотреблял алкоголем, начал почёсывать за ухом своего пса Беби, представляющего собой странную помесь корги с овчаркой.

– Ну, знаешь, где колёса у моего ржавого корыта спустило, там я и остановился.

– А я думала, что вы здесь из-за Астрид, – едва уловимо ухмыльнулась я.

– Да ну! Нужен я Астрид, как дырявая калоша в дождливый день. Эту девочку воспитывал твой отец, это ему она может быть благодарной…

– Вы ведь знаете, что Астрид и вас тоже любит.

Мужчина нахмурился, не желая поднимать на меня глаз. Естественно он знал. И естественно он здесь был из-за Астрид. Одиночество – бич для человеческой души, особенно если душа эта быстро состарилась. Гай Уэнрайт, был ли он пьян или трезв, неизменно представал перед людьми тем самым человеком, который за панцирем грубости пытается скрывать свою мягкую натуру, но в большинстве случаев у него это плохо удаётся.

– И всё равно, будь я на месте твоих родителей, я бы остался в Куает Вирлпул. Там хотя бы тихо.

– В Роаре тоже тихо, – продолжала ухмыляться я.

– Как же тихо! А как же тот факт, что в этом самом городе пристрелили ту смуглянку, твою подружку? Такую молодую и так безжалостно пулей прямо в сердце. А ещё та стрельба в больнице. Все помнят только убитых, но ведь был ещё ребёнок. Куда он девался?