- Я знала, что когда-нибудь ты найдешь меня. – со скромной улыбкой произнесла и опустила глаза.

А меня накрыло жгучее чувство стыда. За то, что не сделал этого раньше.

Я молча сглотнул эмоции и скупо сказал: «Прости».

Но женщина лишь отмахнулась, мол «Пустяки какие. Не за что тут извиняться».

Всю дорогу из аэропорта я прокручивал в голове вопросы, которые так сильно хотел задать. Спросить ее, почему не обратилась в полицию, когда отец забрал у нее меня. Почему не стала искать меня, когда подрос. Действительно ли потеряла любую надежду, или просто уже не хотела…?

Но женщина и без слов поняла, что творится в моей голове.

- Они отобрали у меня всё, Дамир. – с виноватой улыбкой, призналась она. – А я так и не смогла починить свою жизнь. Много раз пыталась, клянусь. – ее губы содрогнулась обидой. – Очень хотела тебя вернуть. Просто… возвращать было некуда… Мне и сейчас то денег на еду порой не хватает… А обузой тебе быть хотелось меньше всего...

Я не выдержал и почувствовал, как эмоции, застывшие однажды внутри, вдруг нашли выход. По щеке скатилась скупая слеза.

Поднялся с маленькой табуретки и выключил свистящий на плите чайник.

- Собирайся, мам. Поедем отсюда. – тихо сказал и посмотрел ей прямо в глаза.

Женщина не стала ни расспрашивать, ни сопротивляться. Бесшумно встала со стула и пошла в прихожую. Накинула на хрупкие плечи легкую стеганую куртку. Слишком холодную для такой промозглой погоды, но другой на вешалках не было.

Я помог ей одеться, чтобы хоть на время занять трясущиеся от жгучих эмоций руки. Снял с себя черное большое пальто и накинул на женщину поверх куртки.

Уже в машине она робко на меня посмотрела и тихо произнесла:

- У тебя есть дети, Дамир? – в ее голосе сквозила улыбка и я улыбнулся в ответ.

- Сын. Твой внук. Его зовут Тим и я скоро вас познакомлю. Еще есть жена. Она замечательный человек. Ты полюбишь ее.

В глубине глаз, цвета застывшей стали, мелькнул лучик радостного тепла.

- Захотят ли они знать… Такую…, как я. – неуверенно промямлила, не пытаясь спрятать неловкость. Я видел, как чувство стыда за неудавшуюся судьбу сжирает ее изнутри. Сейчас эта женщина свято верит, что может быть не достойна даже простого человеческого общения с кем-либо.

Но я всё изменю.

Провел ладонью по своему лицу, не в силах отгородиться от наступающего бессилия. Если бы ни я, ни отец, ни все эти чертовы трагедии прошлого – в жизни матери сейчас все было бы по-другому!

Я с остервенением схватил ее худую ладонь и сильно сжал.