– Зайка, милая, я так рада слышать твой голос…

Кэтлин не смогла сдержать слёз. Лилибет утешала её, слушая в ответ всхлипывания, бьющие в самое сердце.

– Мам, честно, я и испугаться как следует не успела, – уверяла она.– Чайтон освободил меня всего через несколько минут. Я цела и невредима, даже от услуг психолога отказалась.

Девочка изобразила отцу, как собирает слёзы в ладошку. Он смежил веки и тяжело втянул воздух через раздутые ноздри.

– Это зря, – наконец справилась с волнением и снова заговорила брюнетка.– Спасибо ему огромное! Я так люблю тебя…Не знаю, что делала бы, если…

– И я тебя люблю! Никаких если не может быть, слышишь? Пока рядом со мной папа и Ридж, ничего не случится.

Мэтт положил руку на худенькое плечо дочери.

– Мам, я больше о тебе беспокоюсь. Было бы лучше, если б мы все жили вместе.

Вуд кивнул, поддерживая желание девочки.

– Знаю, милая, знаю. Папа разве ничего тебе не сказал?

Он округлил глаза, делая вид, что не понимает, о чём говорит Паркер. Мэттью и правда не успел рассказать о данном Кэт обещании, но лишь потому, что не хотел обнадёживать понапрасну, зная изменчивый характер любимой женщины.

– А должен был?–В голосе девочки слышалась тревога.– Между вами произошло что- то, о чём мне лучше не знать?

Ему пришлось мотать головой, подтверждая, что ничего плохого не случилось.

– Что ты, зайка моя! Как раз то, что тебя обрадует.

– Ты возвращаешься в Вашингтон?

Агент кивнул в знак согласия, словно сурдопереводчик озвучивая жестами слова Кэтлин.

– Более того, мы действительно станем жить под одной крышей.

– Вы простили друг друга?

Вот теперь Вуду оставалось лишь пожать плечами.

Брюнетка молчала некоторое время. Очевидно, её хлестанула такая постановка вопроса, но пора было принять, что виноваты оба, а значит, и прощение должны просить друг у друга, а не только отец,