Паркер схватила похолодевшими пальцами чашку и в несколько глотков выпила обжигающе горячий кофе. Но говорить «не надо» было поздно: Бейн на глазах у всех встал на колено и, открыв коробочку, положил на широкую ладонь. На синем бархате сверкал бриллиант, вставленный в золотой обод.

Шум в зале снова затих, многие начали оглядываться на угловой столик, не понимая, что делает стоящий ко всем спиной на коленях молодой человек. Многие улыбались, догадываясь, что там сейчас может происходить, но только не та, кому предназначалось кольцо.

– Бейн, прошу, встань.

– Не раньше, чем сделаю то, что давно намеревался. – Он прочистил горло, прежде чем произнести следующие несколько слов: – Кэтлин Паркер, то, что я тебя люблю, ты знаешь давно…

Брюнетка скользнула на колени рядом, делая вид, что что-то уронила, и они вдвоём пытаются это найти. Она накрыла его ладонь рукою.

– Не нужно, прошу тебя!

Гаваец смотрел с недоумением и растерянностью.

Паркер сделалось плохо, желудок прорезала резкая боль. Она вскрикнула, прижав руки к животу, и с трудом поднялась. Бейн подскочил с колен и, бросив коробку в карман, склонился над брюнеткой:

– Что с тобой? Ты совершенно бледная.

Кэт вцепилась в рукав его пиджака дрожащими пальцами. Белый лоб мгновенно покрыла испарина.

– Мне дурно, выведи на воздух.

Он помог брюнетке подняться, вывел из кафе и усадил в свою машину. Калама не стал слушать её возражения, пообещав пригнать её «вольво» к дому утром.

Они промолчали всю дорогу. Кэтлин не знала, чем объяснить своё поведение и как сказать, что между ними всё кончено? «Только не сегодня, не сейчас. Наверное, лучше собраться с духом и сделать это завтра… И эта не отпускающая ноющая боль…»

А на него в очередной раз накатила волна страха – боязнь услышать отказ.

Он смотрел на мелькающие окна домов; на спешащих по своим делам прохожих; на весёлые лица водителей, притормаживающих вместе с ним на запрещающий цвет светофора; на мигающий в зеркалах свет фар идущих на обгон автомобилей…

Бейн смотрел на что и на кого угодно, только не на Кэт, опасаясь, что не вынесет, если её глаза будут полны жалости и сожаления…

Они встретились взглядами и заговорили лишь после того, как «шевроле» притормозило у подъезда дома Паркер.

– Я провожу тебя до квартиры. – Он отстегнул ремень безопасности.

– Не нужно. – Она щёлкнула карабином своего, освобождаясь от малой препоны к свободе, и открыла дверь.

Калама вышел следом.