Жаль, прежние утеряны безвозвратно. Хотя… безвозвратно ли? Вдруг их можно вернуть?

— Руслан, а с Валерием Родионовичем ты когда хочешь поговорить?

— Сейчас.

— Я с тобой.

Мы вместе, взявшись за руки, идем по коридору. Руслан ведет меня к лестнице на второй этаж.

— Он там, — кивает наверх.

Спустя минуту заходим в нужную комнату, которая оказывается рабочим кабинетом. Застаем Валерия Родионовича стоящим у окна.

Может, размышляет, не сигануть ли вниз? Только там везде люди Руслана, и перспектив выбраться никаких, разве что кости переломать.

Он разворачивается и замирает при виде нас.

Через секунду, бросив короткий взгляд на Руслана, громко сглатывает.

Руслан берет стул, что стоит рядом с рабочим столом, и кивает на него.

Валерий Родионович устраивается на указанное место, вытирает ладони о колени. Я сажусь на небольшой диванчик напротив, а Руслан остается стоять спиной к столу, опираясь на него.

— Чего вы хотите? — задает вопрос Валерий Родионович.

Его голос уже совсем не такой уверенный, каким я его запомнила.

— Правды, — поднимаю подбородок. — Как вы все это сделали? Каким образом вложили в меня столько ложных воспоминаний?

— Кхм, — прокашливается врач, — вы все равно не поймете.

— Значит, — тон голоса Руслана становится морозным, — вы объясните так, чтобы мы поняли. Что вы использовали? Гипноз?

Валерий Родионович затравленно зыркает на Руслана, опускает плечи и выдает:

— И его тоже. Плюс другие техники, трансовые и не только. Ну, и самое важное: камеру сенсорной депривации.

— Сенсорная депривация? Это еще что такое? — округляю глаза я.