Я посмотрела на Виктора, но охрана слушалась только своего хозяина. В их мире другие законы, и мне придется все делать самой.

— Прошлого не изменить, Давид, — сказала я, — а здесь ты нужен нашим детям. Эмилю и Ясмин нужен отец. В жизни. Не в тюрьме.

При имени наших детей его пальцы на рукояти ослабли. Я уберегла его. Надолго ли? Он по-прежнему крепко фиксировал своего врага лезвием, и даже в таком положении они с Эмином умудрялись разговаривать — цедить сквозь зубы. Тихо, чтобы мы с Дианой не услышали.

Диана повернулась ко мне. В ее глазах стоял страх. И еще кое-что.

Борьба.

Она всегда боролась за Эмина, поэтому они вместе столько лет. О них пишут в газетах и их обсуждают. Великая пара. И как бы сильно Диана не обвиняла мужа в не человечности, она его любит.

Я не знаю, что это за любовь такая.

Безумная. Дикая. Сложная.

— Останови своего мужа, Жасмин, — процедила Диана, — ты не понимаешь? Вам не выбраться из Волгограда живыми, если вы убьете Эмина. Даже из этого зала вам не выбраться. Я обещаю.

— Ты угрожаешь?

— Констатирую. Люди Эмина повсюду. Поиски — лишь дело времени, а у вас двое детей. У нас тоже сын. Мы обе матери. Останови его.

Я стиснула челюсти и подошла к Давиду. Его можно было понять, но еще больше я понимала Диану. Я не святая, но такой участи для нее не желала даже я.

Я прикоснулась к его кулаку. Костяшки побелели — так сильно он сжимал рукоять ножа.

Я не хочу новых смертей.

— Давид, я тебе верю. Оставь его. Они не стоят нашего счастья.

— А я обещал тебе, Жасмин. В начале нашего знакомства я сказал, что могу отомстить за твоих родителей.

Столько лет я ненавидела Давида без вины. В нем бушевали эмоции, он хотел доказать мне, что невиновен.

Глаза Давида налились кровью.

Я не верила в любовь. Но что тогда это?

— Если все так и было, то главный зачинщик уже мертв. Давид, наши дети родились благодаря Эмину и тому врачу. Достаточно ошибок.