— Да ты, я смотрю, осмелела. Кем ты себя возомнила, шлюха? Думаешь, родила двух недоносков и госпожой стала?

Его голос напоминал змеиный шепот. Омерзительный, внушающий отвращение. Он перешел на крик, крепко удерживая меня за волосы.

А я и звука не могла выдавить.

Хотя хотелось. Отомстить за своих детей — в том числе. Никто не смеет называть их так.

Я открывала и закрывала рот как рыба, выброшенная на берег. И молчала.

Молилась только, что Виктора кто-нибудь увидит. Что позовут на помощь. Что чудом меня найдут.

Но такого не случится. Я видела, как люди Доменико затащили Виктора в другой номер. Наверное, он уже мертв. В любом случае меня ждет та же участь — либо от рук Доменико, либо сердце, наконец, не выдержит.

Я давно не практиковалась в борьбе, один удар враз лишил меня всех сил.

— Иди ты… к черту, — процедила сквозь зубы, когда только смогла.

Моя выдержка дала трещину, когда раздался треск. На мне была футболка Давида — я накинула ее, чтобы выйти в ресторан. Теперь она порвана, Доменико толкнул меня на ковер и принялся стягивать с меня брюки.

Понятно, для чего.

— Ты перепутала слово. Раньше ты говорила мне: «Я тебя люблю».

Я плюнула ему в лицо.

— Придет время, и я тебя трахну. Ты еще будешь молить о пощаде, шлюха.

От удара живот болезненно ныл. Я молилась, чтобы все обошлось. Я не думала, что люди на такое способны. Особенно те, кого я раньше мысленно возводила до идеала.

И правда — дурочка.

Давид был прав. Я полюбила не того. Подонка и мерзавца.