Я думала — он разозлился. Возможно, приревновал. Давид ведь таким был — ревнивым до одури, я это недавно узнала. Он ведь меня к Доменико до самой его смерти ревновал.
Злился на мою любовь к другому.
Кулаками в стену бил. До крови.
Внутри метался как звери мечутся.
А теперь как отшибло, получается?
Закончив смену, я сразу примчалась домой. Как и всегда — ни шагу в сторону, чтобы не провоцировать Эльдара и побыстрее вернуться к детям. Чувство вины ведь.
Следом за мной на территорию заехал Эльдар. С неба сильно мело, но мне пришлось дождаться, когда он выйдет из автомобиля. Мы зашли в особняк вместе.
— Как прошел день, Жасмин?
— Ничего нового. Принимаем пациентов, заполняем карточки, — дежурно ответила я.
— Надеюсь, что тебе сильно нравится эта неблагодарная работенка, иначе я не знаю, как объяснять моим внукам в будущем, где была их мать.
Я едва не спотыкнулась.
Остановившись на пороге, я смотрела в спину Эльдара и не могла ровно дышать. Дыхание сбилось, в груди потяжелело, а он спокойно разулся и последовал на кухню — к своей жене.
Я вдруг поняла, кто ежедневно вбивал в меня чувство вины.
Так было за каждым ужином: