— А вы?..
— Я кардиолог. Если понадобится моя консультация, я всегда иду навстречу своим работникам.
Я кивнула и, наконец, покинула клинику. Сев в автомобиль, я с удовольствием поехала обратно — в особняк. В первые поездки мне было тяжело ориентироваться на дороге, поэтому я включила навигатор и через полтора часа была дома.
Заехав на территорию, я немного улыбнулась.
Я словно новый воздух вдохнула, когда выбралась на улицу. В город. В мир.
Появилась надежда, что все будет хорошо. О Давиде при этом я старалась не думать — за дорогой слезы чреваты аварией.
Мой первый рабочий день прошел как в тумане. Меня приставили к хорошему терапевту, женщина была терпеливой с пациентами и ко мне отнеслась как к дочери.
Я быстро влилась в рабочие будни, только пока не привыкла ко вторым сменам. Ездить по вечерам становилось тяжелее — дороги заметало снегом, которые не успевали чистить. Снежные заторы, аварии — все это приводило к тому, что я оказывалась дома в десятом часу вечера и старалась сразу сменить няню или Полину.
Все шло нормально. Я училась дышать полной грудью и водить. Почти не плакала ночами, когда Эльдар в очередной раз отказывал мне в связи с Давидом.
Еще он нагло врал, что Давид сам так велел. Что он сам не готов говорить со мной по телефону.
— Достаточно того, что я говорю тебе, — неуклонно отвечал Эльдар, — мой сын жив. У него все хорошо.
—
Взрослый мужчина, но такой жестокий. Седые волосы, выгоревшие глаза и ни капли добра к окружающим. Не мужчина, а зверь. Беспощадный невероятно.
— А ты уже определилась, зачем тебе нужен Давид? — пренебрежительно спросил Эльдар, — если у вас любовь, то все образуется. Если судьба, то сложится. Займись детьми, Жасмин. Слезами меня не проймешь, ты уяснила?
Вытерев слезы, уяснила. И выбежала из его кабинета.
Это был последний раз, когда я просила (нет, умоляла) Эльдара связать меня с Давидом.
В тот вечер мне хотелось послать Эльдара к черту и сильно поругаться с ним, но с утра нужно было вставать и ехать на работу.
Работа меня спасала.