— Привет, Жасмин. Давид говорил мне, какая ты ревнивая, поэтому эта запись для тебя. Меня зовут Лаура, и я сестра Давида по линии отца. Единственная, к сожалению. Мы живем вдвоем в нашем новом доме. Целые годы я прожила в браке с человеком, которому меня продал отец. Муж избивал меня и… много, что делал со мной. Ты видишь по моему обезображенному лицу.

На самом деле на ее лице было лишь несколько шрамов, но было видно, как девушка не принимала себя. Она обняла себя за плечи тонкими запястьями — на них шрамы были глубже и шире.

Давид отпустил меня, когда я успокоилась. Я была поражена.

— Сначала, когда Давид только приехал сюда, он воздавал по заслугам нашему отцу и всем моим братьям, которые не подчинились новому укладу жизни. Укладу, где нет насилия и убийств. Или почти нет.

Лаура печально улыбнулась.

— Потом он пришел за мной, чтобы спасти. Это было долго и страшно. Давид также нашел свою маму, но несколько месяцев назад она умерла. Она была тяжело больна. Если до этого у тебя были вопросы, чем занимался Давид весь год, то теперь ты знаешь, что он побывал в настоящем аду. А еще он безумно тебя любит. В нашем доме много фотографий — твоих и ваших детей.

Меня охватила мелкая дрожь.

Лаура натянуто улыбнулась, будто ее заставили или словно она не умела этого делать. Эта девочка всю жизнь жила в насилии и боли.

— Надеюсь, что когда-нибудь я увижу тебя, очаровательная Жасмин. Я не мыслю жизни без своей новой семьи, в которую Давид пустил меня.

Запись закончилась. Экран потух.

Я молчала, пытаясь прийти в себя. Подошла к большому панорамному окну и едва не задохнулась от вида. После тучного особняка я оказалась в цивилизации. Здесь и воздух был другой — свободный.

Но после всего, что рассказала Лаура — мне стало жутко. Давид отомстил отцу и братьям, спас мать и потерял ее, а еще нашел сестру. И все это для того, чтобы обезопасить меня и детей.

— Лаура немного не в себе. Врачи работают с ней, возвращают к нормальной жизни. Ее психика была подвержена сильному влиянию. Первое время она была даже настроена против меня, пока я не вытащил ее из того дерьма.

— Не представляю, что она пережила. Очевидно, она нуждается в тебе, — заметила я, — мне жаль твою маму. Прими мои соболезнования, Давид.

— Ничего. Когда я приехал, она уже была больна. Мы хотя бы увиделись.

Я кивнула, почувствовав приближение Давида.

— Ты вернулся. Только из-за Слуцкого? Подумал, что я… могу с ним?

Послышался тяжелый вздох за спиной.

— Жасмин, я не хочу превращать твою жизнь в ад.

— Что?