Давид сматерился, шумно втянув воздух ноздрями. Я отошла на безопасное расстояние. Судя по загребущим рукам, Давид был голоден. И отнюдь не по еде.

— Не было других, — процедил тихо, — ты еще не поняла, что я был охрененно занят?

— Это не показатель!

— Я тебя встряхну как следует. Чтобы язык свой острый прикусила, — пригрозил Давид.

Я сделала еще полшага назад и уперлась в стекло. Внизу было страшно. Потому что высоко.

— Жасмин, — он сощурился, — даже если бы я хотел кого-то трахнуть помимо тебя, не смог бы.

— Что так? Появились проблемы? — замечаю ехидно.

Я вскрикнула: Давид сделал рывок, захватывая меня своими ручищами. И ни шанса на бегство. Вокруг талии крепко сжались пальцы.

Аж дыхание перехватило.

— Прости! Прости! — закричала я.

— Поздно! — прорычал Давид, — надо проверить, нет ли проблем! Ты идеально подходишь, жена.

Резкий бросок, и я оказываюсь на кровати. На большой такой. Словно для этих целей предназначенной — для наказания с плашкой восемнадцать плюс.

— Не жена я тебе! А свободная девушка, между прочим.

Глаза Давида в край почернели.

Мамочки.

Когда же я научусь молчать там, где говорить — чересчур опасно?

Я отползла на безопасное расстояние, не сводя взгляда с моего зверя. Совсем не ручного. Вот совсем.

Если раньше он ласку дарил, то сейчас в край огрубел. Меня своей собственностью до сих пор считает, хотя от него — и весточку ждать не приходилось.

— Ты занята. Мной, — отчеканил Давид, — в последний раз повторяю. Слушай и запоминай. Я никого не трахал. Даже если бы хотел, не сделал бы этого. Нож в спину не хотел получить. Достаточно мне одной психованной.

Я скрыла улыбку, отвернувшись.