Как-то будто не ожидал, а его тут вроде бы встречают…

Умница стоит в проеме открытой двери, прижимаясь плечом к косяку.

Она в домашнем, штаны в клетку, футболка с пингвином. Волосы собраны на затылке. Из пучка острыми перьями черные прядки. Взгляд – чуть потерянный и извинительный. Губы искусаны. Руки – прижаты к ребрам.

На его улыбку реагирует вяло. Снова подставляет щеку, но не бьет по рукам, когда Данила проезжается по мягкому материалу футболки…

– Хочешь – поговорим, Сант. Не хочешь – я не настаиваю…

Данила выступает с примирительным предложением, медленно вдыхая воздух, который пахнет её цветочными духами. Вроде бы поздоровался уже – можно отлипнуть, а он продолжает прижиматься кончиком носа к её щеке. И пальцы держит на талии.

У него уже легкая степень привыкания. Очень быстро пришла. Мягко так… Незаметно.

И это пугает больше, чем заявленная Сантой предыстория их отношений.

Девушка колеблется несколько секунд, потом же тянется руками к его шее, обнимает, утыкается в нее же, позволяя обнять в ответ полноценно и крепко.

Снова за двоих войти в её квартиру. Оторвать руку и вслепую изнутри закрыть замок…

– Расскажи мне о них, пожалуйста… Я же ничего этого не знаю…

Санта просит, поднимая взгляд на мужчину. В её – просьба. Искренняя и чистая, как всё в ней. Данила не сомневается, что информация ей нужна, чтобы разобраться, а не бить потом противников направо и налево, как любит делать Альбина.

Но это всё же не его история. И секрет не его. Поэтому принять решение сложно.

– Ты его крестный, да?

Слыша новый вопрос, Данила осознает: умница она не зря. И дочь Петра тоже. Она и без него многое уже поняла. А что не поняла – несложно догадаться…

– Крестный, Сант. Идем в комнату, спросишь, что интересует…

Поэтому Данила принимает решение в первый раз в жизни посвятить кого-то в историю, его толком не касающуюся.

* * *

В гостиной было тихо. На диване – уютно.

Данила сел, Санта могла бы рядом, но забралась на колени. Обняла за шею. Прижалась телом.