– Мне тоже жалко. Но ты не заставишь Игната перестать быть гнидой. Альбине свою голову не пришьешь. А ему, на самом деле, во многом повезло. Мать Аля хорошая.

Произнесено было со скептической улыбкой, но Санта не усомнилась. Её до сих пор до костей пробирало от воспоминаний о том, как Альбина смотрела, когда сама Санта посмела тронуть её ребенка.

Она любого порвет.

За любого из Данечек.

Одного из которых Санте снова нестерпимо хочется обнять. В шею которого вжаться. Уткнуться в ткань мужской футболки, делать глубокие вдохи, снова чувствовать, как он водит по спине в тишине.

Пока её не нарушает урчание голодного желудка. Её. Пока мужчина не хмыкает.

– Ты хоть ела что-то?

Спрашивает, наперед зная ответ…

– Нет.

– А что делала?

Получив же честный – не злится. Только улыбается (это слышно по тону).

– Мозг ломала себе.

И ещё раз, когда Санта буркнула, давая максимально четкую характеристику тому, как провела день.

А ведь могла…

От мыслей, что потеряла, ощутила, как в животе возникает другой дискомфорт – никак не связанный с голодом. Поерзала непроизвольно, дискомфорт стал сильней. Потому что ощутимым – давление в мужском паху.

– Давай закажем что-то. Я тоже голодный.

Данила понятия не имеет о ее мыслях. Он гладит. Думает за двоих о важном. А Санта – уже о другом.

Расслабляется. Вдыхает его глубже. Задерживает воздух в легких. Едет носом по шее до колючего подбородка. Прихватывает кожу зубами…

Дальше прижимается к нему своим, губами тревожит губы…

Чувствует, как под пальцами, подушечки которых скользят по мужской шее, дергается кадык.