Видит во взгляде Гаврилы вспышку, с наслаждением сначала слизывает, а потом сглатывает.

– Сумасшедшая, блин… – Он вроде бы не комплимент делает, а Поле всё равно тепло. Потому что с улыбкой. Потому что разворачивает, сгребает в объятья, целует в висок. – Любовь моя сумасшедшая.

– Тебе легче?

Они снова обнимаются. Она снова дрожит. Но страха перед Гаврилой и его поступком в ней уже нет.

– Мне охуенно хорошо… Тебе не слишком было?

– Всё тело ноет. Но я обожаю, когда так. Хочу, чтобы ты часто-часто так меня брал. Устала быть жертвой. Хочу быть живой для тебя.

* * *

Им хватает десяти минут, чтобы продышаться, воспользоваться душем и снова выйти в спальню.

Секс – это прекрасно, но Полина даже не пытается заниматься самообманом: Гаврила приехал в первую очередь поговорить.

Он возвращается в комнату первым. Поля – с опозданием в полминуты. Ей нужна пара секунд, чтобы настроиться.

Она покоряется его просьбе сесть на кровать.

Волнуется, конечно, но уже не так, как раньше.

И он совсем не так напряжен.

Присаживается на корточки, берет в свои руки её, гладит большими пальцами ладошки.

– Придется уехать, малыш. – Режет без ножа, хоть изначально было понятно, что рано или поздно эти слова Поля услышит.

– Вдвоем? – она и сама знает, что нет, но спрашивает, как дура. Гаврила еще не отвечает, а ей уже больно.

Он улыбается, немного наклоняет голову, сглаживает своим:

– Пока нет. Мне нужно закончить все дела. Я буду приезжать. Не часто, но обещаю.

– Но когда-то ты приедешь окончательно? – как бы Полина ни хотела, на глаза всё равно наворачиваются слезы. Она даже не пытается их скрыть. Гаврила видит. Снова улыбается и тянется к щеке, чтобы смахнуть.

– Да. Как только смогу Гордеева оставить, чтобы он тут хуйни не наворотил – приеду окончательно.