Обнимает, что есть мочи, успевшими остыть руками.

Они ныряют под свитер и скользят по спине.

Полина обнимает в ответ так же сильно, вжимаясь лбом в его плечо.

Сейчас в нем куда меньше осторожности, чем до отъезда. Может потому что она выглядит окрепшей. Может потому что и у самого крышу рвет…

В Полину кровь выплескивается столько адреналина, что справиться она не в состоянии.

Дрожит, прижимаясь к Гавриле, принимая новую реальность.

Чувствует, как руки любимого мужчины накрывают ягодицы и больно мнут через джинс.

Он не изменился. И она не изменилась. И любовь не изменилась.

Всё хорошо.

Поля отрывается от плеча, рискует запрокинуть голову и изучить лицо. Он тоже её изучает. Жадно-жадно. Голодный.

Бедняжка…

– Ты с дороги прямо ко мне?

– Ага. Домой в душ заскочил и к тебе, – Гаврила отвечает, горбясь и прижимаясь губами к Полиным губам. – Ты чего дрожишь так? Холодно?

Полина немного надеялась, что он не заметит, но Гаврила, к сожалению, всё отмечает.

Спрашивает, оторвавшись и снова внимательно скользя взглядом по её лицу. О всех гранях правды говорить с ним Поля не хочет. Она приняла, что казнить или миловать – ему решать.

– Очень тебя хочу.

Поэтому, чтобы вообще не говорить, Поля толкает Гаврилу в сторону ванной. Делает шаг в сторону и щелкает замком в спальню.

Следующим, в ванной, щелкает уже он.

Гаврила останавливается спиной к двери и смотрит серьезно, а Полина стягивает с себя свитер. Следом – топ. Джинсы вместе с бельем. Отбрасывает ногой.

Делает шаг к Гавриле, поднимается на носочки, устраивает руки на его плечах и ведет языком по колючему подбородку, прикусывает и оттягивает кожу. Берется на пуговки на рубашке и расстегивает несколько верхних.