- Нет, милая. Не на того напала. Я ничего не буду доказывать. Ты совершеннолетняя, это я точно знаю, паспорт видел. Ну и что, что ты в моей постели? Ну, было. И дальше что? С кем не было? Ребенка ты на меня точно не повесишь.

- Уверены?

- Уверен. Я свой биоматериал просто так не разбрасываю. И лучше не стоит мне угрожать. И деньги требовать тоже. Посажу за шантаж.

- Вы этого не сделаете.

- Ошибаешься.

- А если я… если я отправлю это Лике?

Вот же мразь! И жила все это время в моем доме! Рядом с моей дочерью! И я даже считал её почти членом семьи.

Хреново ты, Александровский, разбираешься в людях. Ох, хреново…

- Отправляй. Можешь прямо сейчас. Не стоит пугать меня этим. Собирай вещи и вон. И…

- Маму вы не уволите!

- Уверена?

Почему-то это меня тоже бесит, но Нинель мне искренне жаль. Не думаю, что она знала какая гадина её дочь.

Нинель рыдает, просит прощения. Просит простить и Асю…

- Ох, Алексей, бес попутал! Я как знала. Чувствовала. Не стоит ей часто тут появляться. Она же… Она вас давно любит! Влюбилась еще девчонкой совсем, когда я начала работать ей же всего пятнадцать было! Она молодая, глупая. А вы…

А я старый дурак. Так и хочется сказать. Замечал же, что девица не ровно дышит. Зачем позволял? Почему сразу не поставил точки над «i»?

Ася уезжает. Нинель остается.

Но, как выясняется – совсем ненадолго.

Потому что я точно узнаю, что Лика не брала деньги.

Чёрт, я да ведь знал это сразу. Еще тогда знал!

Почему я позволил себе так обойтись с ней?