Мама уходит на кухню.

- Так, молодые люди, я ставлю чайник, да?

- Да, мам. Ты голодный?

Смотрю на него и чувствую, как отливает кровь от щек.

- Я капец, голодный, Лер… не представляешь, какой…

Не успеваю пискнуть, как он прижимает меня к стене, на нас падают куртки, шапки, мы целуемся, не думая о том, что в квартире мама.

Дикий голод. По венам адреналин хлещет. Мне убийственно страшно, что это всё!

Всё!

Вот этом может быть наш последний вечер, последний раз…

Нет, пожалуйста, нет… Нет…Я не понимаю, что реву, только горячие потоки заливают.

- Лерка, не плачь, пожалуйста! Не плачь. Хочешь, я не поеду никуда? Хочешь я… давай уедем вдвоем, куда угодно, убежим, деньги у меня есть, мне восемнадцать я могу… могу отдельно жить.

Как же хочется сказать ему – да! Да! Да! Я поеду! Я буду с тобой! Я…

Но ведь надо быть разумной, да?

Надо. Но я не могу. У меня нет сил!

Я просто не выгребаю, Господи!

Куда делась та Железная Щепка, которой я была? Которой все было всё равно? Я иногда так хочу её вернуть!

Потому что когда всё равно – тогда не больно!

Да, не больно…

Болело только из-за Сони. На все было плевать, а сейчас.

- Ромка, Ромочка…