Я верю, любимый! Верю! Но как же мне тяжело!

В студии суета, гример усаживает Ромку, Таша тащит его одежду, они что-то выбирают. Отцы разговаривают в стороне. Я чувствую себя лишней, конечно. Но стараюсь вида не подавать. Листаю телефон. Выхожу за кофе, возвращаюсь – на меня шикают, мол, уже начинается.

Ромке задают вопросы по поводу начала карьеры, как он вообще стал заниматься гонками, почему именно гонки выбрал. Я слушаю внимательно. Мне нравится, как он говорит. Очень складно, всё четко. Всё по делу. Не мычит, как некоторые. Почему-то сразу думаю о том, что он не зря такие стихи сочиняет интересные. Умеет в слова.

Думаю, и не сразу замечаю звенящий, дребезжащий звук моего телефона и резко наступившую тишину.

Чёрт. Я не выключила звук, и…

- Ты что, охренела? Ты кто вообще? А ну вышла отсюда на хрен, овца!

Замираю, чувствуя, что кровь от лица отливает.

Мне дико стыдно, обидно, слезы выступают на глазах. Я почти не вижу того, что происходит дальше. Встаю, чтобы сбежать. Но Ромка встает раньше.

- Слова свои назад забери, сама овца.

Что-то с шумом падает на пол – какая-то рация, Ромка отстегивает микрофончик, который крепили к его костюму.

- Рома, успокойся, - подлетает Таша.

- Я спокоен.

Оттесняет её, идёт ко мне.

- Роман, подождите… - девица, которая орала на меня, как я понимаю, главная на съемке, продюсер, явно в шоке от его поведения. – Я не поняла…

- Не поняли? Очень жаль. В вашем возрасте пора понимать как с людьми разговаривать. Вы только что оскорбили мою невесту.

- Я? Но… всех предупредили, что надо выключить звук, у нас тайминг, время, а если бы был эфир?

- Вы говорили про телефоны, когда Леры не было в студии. Когда она вошла вы забыли напомнить, так что косяк ваш.

- Хорошо, я готова извиниться…

- А я не готов с вами разговаривать. Всего хорошего.

Он подходит ко мне.