Анфиса подходит ко мне, обнимает за плечи, я её выше, макушка под моим подбородком.

- Как ты?

- Хреново.

- Пойдем, чаю выпьешь.

- Не хочу, Фис.

- Пойдём!

Понимаю – поговорить хочет. Не хочу ни с кем разговаривать. Почему-то ощущение, что от слов только хуже.

Не надо было ничего говорить Лере про Ташу. Зачем я это сделал? Но если бы она увидела какие-то фото, надумала бы еще Бог знает чего… Впрочем, она ведь и так надумала? Почему она мне не верит? Почему? Я разве давал повод?

- Ром, не ругай её.

- Кого? – удивленно палю на тётушку.

- Ты сейчас сидишь, и ругаешь Леру. А поставь себя на её место.

- Блин… да я уже поставил себя на своё. Мне тоже хреново. Еще… может и хуже, чем ей.

- Ты… Тор ты сейчас серьёзно? – Анфиса смотрит на меня, словно видит впервые, а я думаю, что же я такого сказал. – Ром, ты… ты мужчина! Я была уверена, что ты у нас точно вырос мужчиной! И ты сейчас сравниваешь себя с ней?

- Я… Чёрт, я не сравниваю! Я просто говорю о том, что мне тоже плохо! Очень плохо!

- Хуже, чем ей? Ты так сказал? Рома! Она тут одна! Понимаешь? Мало того… тут и Миронова, которая её травила. Да, сейчас она, насколько я знаю сидит тише воды ниже травы, даже извинилась. А если бы нет? А эти двое, которые её тогда заперли? Я вот страшно её ругала за то, что она не уехала с родителями. Так было бы лучше. Но она не уехала, потому что боялась, что не увидит тебя! Потому что сюда ты обещал приезжать, да? А в Израиль ты бы точно не приехал.

- Я виноват во всем. Я понимаю.

- Да нет. Ты не виноват. Ты… просто… просто люби её, слышишь? Я…

Вижу, как у неё в уголках глаз закипают слёзы.

- Фис, не плачь, тебе вредно…

- У вас такая любовь, понимаешь… такая бывает…одна на миллион, наверное. Я в это верю. Что всё по-настоящему! Я же вижу тебя, вижу её! Вы… две половинки. И так не хочется, чтобы это все исчезло…