Молодая я еще. Да. Это точно.

Только все забывают, что молодость, это недостаток, который очень быстро проходит…

Рановато.

Мама с папой о чём-то спрашивают, а у меня в голове крутится, словно Ромкин рэп, рановато любить – поздновато, рановато любить – поздновато. Рановато-поздновато.

- Малышка, мы решили, что заберем тебя.

- Куда, домой? Сегодня? Но… доктор сказал…

- Нет, пока не домой, не сегодня. Поедешь с нами в Хайфу. Да, с учебой надо что-то решить. До ЕГЭ еще два месяца. Позанимаешься удаленно. Потом приедешь и сдашь всё.

- В Хайфу?

Я не понимаю сначала о чём они говорят. А потом понимаю. Это… Это ближе к Ромке. И дальше. Хотя я прочитала, что в Эмиратах спокойно относятся к тому, что человек был в Израиле. Если что – меня пустят. Важно ли это теперь? Уже не знаю.

Надо ли мне будет в Эмираты?

- Лера, ты должна поехать. Тебе нужно поехать.

- Да… я поняла. Хорошо.

Я не сказала, что хорошо. Хорошо я поеду или хорошо, что вы предложили. Или просто хорошо. Потому что ничего мне не хорошо. Плохо мне.

И капельница не спасает.

Потому что…

«Если я тебе не нужен просто напиши. Я выпилюсь. Исчезну».

Мой телефон был выключен. Я спала. Мама с папой ушли. Я спала. Вечер. Ночь. Утро.

Не хотелось ничего. Хотелось спать. Потому что во сне я…

Во сне ты, Ромка, катал меня на машине. И мы целовались. И ты говорил – мне нужна ты, мне нужна ты, мне нужна ты… и читал свои стихи. И сочинял на ходу. И целовал. И говорил, какая я твоя. Вся твоя. А потом была наша свадьба. И я была в белом. И твои восхищенные глаза сияли. Ты в черном фраке ждал меня на улице, с друзьями. Звал. И я вышла на балкон, и ты полез ко мне. И сказал, что я самая красивая Джульетта в мире. И мы опять целовались. Потом стояли и выслушивали важные слова, которые говорила строгая дама, о верности и новой семье. Она спрашивала, является ли наше желание добровольным. И мы сказали «да» одновременно. Хотя спрашивали сначала меня, а потом тебя. Ты одел мне колечко на палец. Очень красивое, гладкое, широкое. А я одела тебе. И ты меня поцеловал. Нежно. А глаза пели о любви.

А потом… потом я проснулась. И плакала. Пила воду. Вышла в коридор. Там сидела какая-то девица. Начала меня расспрашивать, почему я реву. Я ничего не сказала, но разве не ясно? И как-то она очень противно смеялась, повторяя «несчастная любовь». Сказала, что я просто дура.