Мы все, кто попал в тот замес – просто тупеем от этого. Смерть.

Погиб наш коллега, приятель, соперник, друг. Отличный гонщик, лидировавший несколько гонок, прошлый чемпионат закончивший с титулом вице-чемпиона. Ему было всего двадцать лет.

Двадцать.

Мои травмы просто ерунда, конечно. Но в голове откладывается многое. И готов ли я продолжать, если могу вот так, в один миг? Да, это единственная смерть, впервые за всю историю гонок. Но она есть.

Вообще я не лукавил, когда говорил Лерке о том, что гонки более безопасный вид спорта чем даже те же бои ММА. Там ты можешь получить нокаут, а после – необратимые изменения головного мозга. Не знаю, как правильно сказать, но… Сломанные носы и челюсти – вообще фигня и не считается.

Кстати, рэп тоже не безопасен. Там можно в фанатские разборки попасть. Ну, это я уже шучу, конечно. Мы же не гангстеры…

Да, гонки по итогу выбрал не я. Отец. Но я не просто смирился. Я рассуждал, думал и понял, что папа был прав.

А теперь…

Да еще и после всего, что случилось с Лерой.

А что, собственно, случилось? Я не уверен, что понимаю. Не знаю. Она сообщила всем что уезжает. Что ей нужно время.

Она не ответила мне. Ну, телефон я разбил. А потом… Я ей писал. Длинные письма. На бумаге. В свой дневник.

Писал и пишу.

И жду. Осталось совсем не много времени.

Я провалялся в больничке неделю. Потом гипс еще, реабилитация. Можно было бы полететь домой, но смысл? Лерки там нет, она в Израиле.

Круто так нас с ней раскидало. Но я знаю, что она приедет на экзамены. И я тоже приеду.

Сцепив зубы.

Я решаю дать ей время. Пусть. Поживёт немного на свободе. Без душного Тора. Попробует. Поймет. Плохо ей или лучше?

Если поймет, что лучше – что ж…

Я не думаю об этом. Это больно так думать. И не хочется в это верить.

Я мечтаю…