И я… я тоже… соскучилась. Да. Очень. По его объятиям. По нежности. По рукам осторожным. По поцелуям…

- Так что? Или скажешь, что я тороплюсь? Но… просто если это всё несерьезно, тогда что серьёзно? А если серьёзно, то я бы хотел, чтобы до конца.

- Стас… я… Да.

- Да? Это «да»?

- Да, - улыбаюсь, - да, это да.

- Синеглазка…

Обнимает меня, наклоняясь еще ближе, прижимает к себе.

- Малышка…

И целует. И я отвечаю, сгорая от удовольствия, от счастья, от радости, от переполняющих эмоций. Счастлива! Счастлива! Счастлива!

Чувствую как уходит тот страх, который мучил меня сегодня весь день. Боязнь счастья. Она понемногу испаряется, покидая мои мысли. Я не должна бояться счастья. Если испытывать этот страх постоянно, значит просто перестанешь ощущать себя счастливым.

Неожиданно стучат в окно. Вздрагиваю.

- Блин… попались. – Стас усмехается, опуская стекло. – да, бать?

- Выходите уже, дома нацелуетесь, надо проводить старый год, и фейерверки ждут.

- Идём.

Я думала, что уже не буду есть ничего – Тор с Леркой накормили нас вкусно. Но увидев мамин стол, который она совместно с тётей Дашей приготовила, понимаю – еще как буду. И Коршун тоже.

Глеб встречает нас еще в холле, он сегодня не на коляске – на специальных ходунках. Брат и Стас пожимают друг другу руки, обнимаются дружески. Я чувствую тепло внутри. Радость. Я сильно переживала разрыв со Стасом еще и потому, что он ведь сразу нашёл общий язык с Глебом, а когда оказалось, что у них один отец – всё рассыпалось.

Я видела как брат переживал. И ненавидел тоже. И отца родного и…Коршуна.

Виктор долго налаживал связи, по капельке, по миллиметру завоевывал доверие старшего сына.

Да, это не просто было. Но всё получилось. Я видела как они подолгу сидели в гостиной, разговаривали, о чём-то спорили, что-то выясняли.

Виктор нашёл Глебу работу – взял его в интересный проект правительства. Брат теперь разрабатывает какие-то программы.