- Детский церебральный паралич. Это навсегда. Ну, на всю жизнь.

- А…ясно. – на самом деле ничего не ясно, но я рад, что мы с ней хоть о чём-то говорим.

- Он… Знаешь, он потрясающий! Глеб, он очень умный, у него так голова варит! Он за меня всю геометрию и физику решает, и объясняет, чтобы я могу в школе сама. И вообще, он учится на… ну, на «айтишника», и сейчас уже у него есть работа. Но просто… Он не ходит, почти. У него проблемы с руками, и…

- Как Стивен Хокинг? – почему-то в голове сразу образ ученого, прикованного к коляске.

- Нет, у Хокинга другая болезнь была. И Глеб выглядит лучше. Он вообще симпатичный очень. И, знаешь ты… прости… вы с ним даже чем-то похожи.

Ну, круто, наверное, быть похожим на больного парня.

- Ой, извини, я… я не хотела тебя обидеть. Мой брат красивый на самом деле, как ты…

И опять ей на кожу словно клюквенного морса плеснули.

- Спасибо.

- Извини…

- Много извиняешься.

Молчит. Обиделась?

- Теперь моя очередь сказать прости?

- Я не обиделась, просто… думаю, что делать с собакой. Может всё-таки попробовать домой?

- Слушай, ну… она явно не домашняя, дворовая. Привыкла жить на улице.

- Я понимаю. Но она так смотрит…

Псина реал бежит рядом, забавно свернув шею, преданно заглядывая в глаза. Ну, к нам точно её нельзя, у отца два алабая. Они её мигом между собой поделят. Оставят рожки, да ножки. И куда?

Вспоминаю про отцовского приятеля. У него огромный загородный комплекс, и кого он только туда берет. И кошки, и лисы, и собаки, и рыси, даже пантера и тигр были. И медвежата. Народ покупает мелких, поиграть, а когда вырастают – выбрасывают.

Надо бате позвонить, узнать.