– Нет, я звоню не поэтому, а чтобы предупредить.

– О чем предупредить?

– Я, может, и стерва, но не убийца, ясно? – шипит девушка, а у меня внутри от ее слов все стремительно покрывается ледяной коркой.

– Что это значит? – выходит хрипло, а в теле резко просыпается такая слабость, что приходится сесть на ближайшую лавочку. – О чем ты говоришь? Убийца?

– Я ничего не знаю, правда. Говорю тебе честно, но мне очень не понравилась фраза, брошенная твоим Ромашкой, когда мы встретились вчера днем.

Я сижу и боюсь вдохнуть, опасаюсь даже шелохнуться, страшусь услышать дальнейшие ее слова.

– Ч-ч-что за фраза?

– Что-то вроде “я с ним уже все решил”. Это он мне выпалил, когда зашел разговор о Максе. Еще раз повторю, я, может, и хотела отомстить, но смерти ему я точно не желала! – в сердцах кричит в трубку гадина, а меня начинает шатать, как пьяную.

Спокойно, Кати. Вдох – выдох. Это еще ничего не значит!

Но мой мозг просто отключается и отказывается что-либо понимать.

– Он ужасно зол, что ты ушла к Гаевскому, – продолжает Кристина добивать. – Он последнее время вообще не адекватен, Кати. Его поперли из клуба, с ним разорвали контракт, и ему чудом удалось отмазаться от тюрьмы. Говорят, имели место запрещенные вещества. Его такое состояние меня пугает. Рома может вытворить все, что угодно!

Я молчу и только киваю, потому что сил сказать что-то, попросту нет.

Что за злой рок? Что за карма? Только в нашей жизни все стало налаживаться и вот опять… черная полоса не отпускает. Она идет по пятам и ищет возможности, где бы еще ударить, да так, чтобы побольней.

Мне нельзя нервничать и волноваться, но оставаться спокойной я попросту не могу. Меня колотит, и с каждой минутой все сильней охватывает паника.

Я не могу потерять Макса! Я не могу потерять отца своего ребенка, своего любимого мужчину!

– Кристина…

– Если можешь, позвони Гаевскому и скажи, чтобы был осторожен, – четко разжевывая каждое слово, командует мне бывшая помощница и тут же бросает трубку. Снова в телефоне я слышу противные короткие гудки, а мои руки опять трясутся.

Если можешь, позвони…

Могу ли я верить ей, или это очередная игра?

Но даже если второе, то почему уже сутки Гаевский молчит?