Я не преувеличил. Так сладко спал последний раз весной, в объятиях этой же, тогда еще незнакомки, а сейчас… девушки, которая перевернула мою жизнь. Мой мир. Мои принципы и взгляды.

Это все. Точка. В моей холостяцкой жизни.

Жирная точка!

Дальше только вместе, только вдвоем.

Нельзя так сходить с ума от прикосновений и так сгорать от ощущения податливого женского тела в твоих руках. Но я схожу. От каждого стона, каждого вздоха, каждого движения. Подаренного мне, сорванного мной.

Совина. Моя. И только моя!

Люблю. И не опущу! Теперь уже точно.

Баста.

Набегался. Оба набегались.

Снова и снова припадаю к желанным губам, нависая сверху над раскрасневшейся улыбающейся Лерой и тону в зелени ее чарующих глаз.

Мало. Только знала бы она, как мне мало! Даже этой чертовски насыщенной ночи и бурного секса. Похоже, мне всегда будет ее мало. И каждый раз, каждое прикосновение будет как взрыв фейерверка в мозгу. Подобно разряду тока в теле.

Моя!

Эта мысль бьет набатом в мыслях еще со вчерашнего вечера, когда она открыла дверь. И просто разрывает голову сейчас, когда мы все еще здесь. Все еще в моменте, который, надеюсь, не закончится теперь для нас никогда.

И моя шутка про переезд совсем таковой не была. Просто, возможно, для Леры сейчас будет лучше, если первые зерна такой возможности в ее голове зародятся из вскользь брошенной фразу, чтобы не спугнуть и не оттолкнуть своим напором. Потому что долго думать я ей все равно не позволю. Заберу!

– Это так странно, – шепчет Лера тихонько, перебирая пальцами в моих волосах после очередного “захода”, когда мы, выбившись из сил, все еще не могли оторваться друг от друга.

– Что? Странно…

– Ты на фирме всегда такой собранный. Серьезный, даже немного пугающий. И со всеми отстраненно-холодный… а тут…

– Я холоден со всеми, но с тобой я таким быть не могу, как бы не пытался! – говорю, обхватывая ладошкой подбородок девушки, заставляя поднять взгляд на меня. – С самого начала, Лер. С того дурацкого маскарада, – улыбаюсь одним уголком губ и смотрю, отбросив все веселье. Невесомо касаюсь подушечкой большого пальца чуть припухших после долгих поцелуев губ и, не удержавшись, срываю еще один поцелуй. Легкий. Быстрый. Нежный.

– Что это значит? – шепчет малышка.

Мне кажется, или я слышу страх в ее голосе?