Сбилась с мысли.

Неожиданно.

Шла, шла глазами по лицам и замерла.

А потом и сердце подскочило к горлу и тут же ухнуло в пятки, когда мужчина, на лице которого я запнулась, повернулся в мою сторону и… ухмыльнулся, узрев меня. Ядовито. Неприятно. Кривовато. И коварно.

Да быть того не может! Как так?! Будто стервы Эллы на этом вечере мало. Он-то здесь каким боком?!

Мысли о показе вылетели напрочь, а уголки губ поехали вниз. В голове забились сотни вопросов, и в итоге, я не выдержав молчания, прошептала:

– Мир, – не своим голосом, все еще таращась на… да, на этого гостя. Которого совершенно точно не ожидала здесь увидеть! Но который сейчас стоял у входа в зал, подпирая своим предательским задом стену.

– Все хорошо? – шепот Мирона на ушко.

– Мирон, а что он здесь делает? – кивнула в сторону гостя.

Мирон проследил за моим взглядом и поморщился.

– Явился, однако. Надо же… ответственность, интересно, взыграла?

– Что? Подожди… ответственность? Ты… вы хорошо знакомы?

– К сожалению, Лера, – вздохнул Мир, – это Слава. Мой двоюродный братец, – прошептал он, и одновременно с этим в зале снова загорелся свет и “зрители” повскакивали со своих мест, громко аплодируя.

Меня же словно кувалдой по голове долбанули. Как Слава? Как брат?

Я же… он же…

Но сказать что-то Мирону в ответ я не успела, ведущий поманил Троицкого с Броневицким на сцену, а я так и осталась сидеть, в растерянности хлопая ресницами и крутя на языке так и не слетевшее: этот Слава и есть мой козел бывший…

Какого черта?!

Мне поплохело.

Голова закружилась, а картинка перед глазами поплыла. Зал превратился в одно сплошное, переливающееся разными цветами пятно, и я зажмурилась. Ноги стали ватными, а сердце просто сошло с ума. Как я не свалилась в обморок, не представляю. Но душно стало – это факт. Я даже машинально схватилась за горло, пытаясь отдышаться и взять под контроль накатившую на меня панику.

Брат.