Я была в солнцезащитных очках и бейсболке. Очки, чтобы скрыть факт того, что, несмотря на смертельную усталость, я не могла заснуть в самолете. И ко мне вернулся мой розовый парик.

Как и ожидалось, Джозеф устроил мне разнос, когда я вернулась в свой номер в отеле Гонконга.

– Ты хоть представляешь, через что заставила нас пройти? – его крик разносился по гостиничному номеру. Джи Йон заткнула уши, выражение ее лица было на удивление безразличным, несмотря на то, что Джозеф никогда раньше не кричал.

– Я прошу прощения, – мой голос был едва слышным шепотом.

Джи Йон посмотрела на меня озабоченно.

– Ты в порядке? Что-нибудь случилось?

Она никогда раньше не суетилась надо мной так, и я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Мне уже так надоело плакать. Я покачала головой.

– Я в порядке.

– Конечно, она в порядке! – взревел Джозеф. – Она развлеклась. С парнем. За несколько часов до проклятого шоу «Later Tonight»!

Парень. Я не хотела думать об этом парне. Никогда больше.

Я получила строгий выговор от Джозефа с угрозами развенчать меня как звезду и приставить ко мне больше охраны.

Когда позже я наконец забралась в постель, каждая молекула моего тела чувствовала себя подавленной. Откровения и открытия прошедшего дня были запятнаны чем-то постыдным и жалким. Я приняла свои лекарства и заснула через несколько минут, а на следующий день ни свет ни заря меня разбудили на рейс.

Обещанная Джозефом дополнительная охрана появилась, когда я вышла в Лос-Анджелесе. Я натянула бейсболку посильнее, но это было бесполезно. В чем ее смысл? Чтобы меня не фотографировали? Все и так знали, что это я.

Мое раздражение усиливалось с каждым шагом. Сначала я сняла солнцезащитные очки. Толпа взревела криками, когда я повесила их на ворот футболки.

Рен бросил на меня взгляд, но ничего не сказал.

Затем я замедлила шаг, уделяя время тому, чтобы помахать фанатам. Они стояли за ограждениями, держа плакаты с моим именем. В моих концертных футболках. Орущие.

Я остановилась как вкопанная, и Рен налетел на меня.