Я улыбнулась ей, мои губы дрогнули, когда я позволила себе почувствовать ее эмоции. Давным-давно я пела эти песни для нее.

– Как тебя зовут?

Ее глаза распахнулись, тушь поплыла.

– Этта.

– Не за что, Этта, – сказала я, легонько сжав ее плечо. Люди притихли на все это время, и толпа вновь заревела, едва я пошла дальше.

– Рен, – сказала я.

Он смотрел лишь на дорогу впереди.

– Да?

– Я бы хотела иметь немного больше времени, когда мы приземлимся в аэропорту в следующий раз. Я бы хотела пообщаться с фанатами.

Я ожидала какого-то протеста, но он пожал плечами.

– Меня это устраивает. Мне платят по часам.

Я ухмыльнулась и надела солнцезащитные очки, когда мы вышли на солнце Лос-Анджелеса.

Я была дома.

* * *

Я почувствовала себя поистине дома, когда мы встали в пробке на четыреста пятой автостраде. Прошло три года с тех пор, как я была тут в последний раз, и я пыталась насладиться каждой секундой. Даже пробкой.

Я наблюдала за машинами сквозь тонированные стекла, радуясь тому, что оказалась дома, пусть даже ненадолго, ведь я увижу свою семью перед шоу. После выступления нам придется немедленно вылететь обратно в Сеул, чтобы начать запись американской версии моего альбома и отыграть пару концертов, а также обсудить мой американский дебют.

Радио тихо вещало на волне старой радиостанции, которую я любила в детстве. Рен сидел впереди рядом с водителем. Джи Йон и Джозеф – другой машиной отправились в свой отель.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, желая отключить мозг перед долгой поездкой к дому моих родителей.

Что-то упало мне на колени. Я резко открыла глаза.