– А что вы, ребята, думаете об этом выступлении?
Прошло несколько секунд, я задержала дыхание.
– Мне понравилось, – с улыбкой сказала Джи Йон.
Надежда вспыхнула у меня в груди.
– Правда?
Джозеф откашлялся.
– Нужно посмотреть, как отреагировала публика. Но было хорошо. Очень хорошо, Лаки.
Эти слова вызвали у меня поток слез.
Это было облегчение, изнеможение – все, что я сдерживала.
Реакция фанатов оказалась столь же обнадеживающей.
Все хотели спонсировать меня.
Все хотели пригласить меня на свои шоу.
Все хотели совершить экскурс в «Новую Лаки».
Несмотря на успех этого выступления и первоначальную поддержку Джозефа, в конце концов, через несколько месяцев после выступления, я покинула свою звукозаписывающую компанию. Просто не было никакой возможности совместить мое новое видение Лаки с тем, на что изначально ориентировались они. Мой лейбл отказался идти вперед.
Из коридора я слышала, как мама ругает папу за то, что он снова положил помидоры в холодильник.
– Неправильно не класть их туда! – протестовал он.
– Ты что, не смотришь кулинарные каналы? – огрызнулась мама. – Никто их не охлаждает. Думаешь, тебе лучше знать?
Они продолжали спорить, и я улыбнулась, закрывая дверь спальни от шума.
Несмотря на то, что вели они себя, словно несчастная супружеская пара, родители показали себя чрезвычайно проницательными. Я смогла разорвать свой контракт лишь потому, что еще на начальном этапе мои родители попросили адвоката разобраться с ним и внести коррективы, основанные на американском трудовом законодательстве и прочих юридических нормах.
Я плюхнулась на постель и достала телефон. Там была куча писем от Джи Йон. Я кликнула по первому, с темой