Что с ней будет после этого ее дерзкого поступка? Было ли это санкционировано ее звукозаписывающей компанией? Очень сомневаюсь. Заявление было столь очевидным, столь ясным: я делаю это на своих условиях.

Я думал, что все кончено, что мне придется увидеть, как на экране появится очередная оскорбительная реклама. Но Джеймс взмахом показал Лаки на диван.

Она ловко, совершенно непринужденно подскочила к нему. Когда они уселись на свои места, толпа всё ещё аплодировала. Лаки была великолепна в своем сиянии. Она не могла перестать улыбаться, её зубы были такими белыми, а глаза такими сверкающими! Я хотел протянуть руку и почувствовать это.

– Вау, Лаки, вау! Что это было? – воскликнул Джеймс. – Добро пожаловать в K-Pop, Америка!

Толпа зааплодировала, а Лаки рассмеялась, откидывая волосы с лица. Этот жест был мне до боли знаком.

– K-Pop уже был тут, Джеймс.

Новый рёв толпы.

У него хватило такта выглядеть смущенным.

– Верно, верно. Но ты тоже преподнесла нечто…. Я хочу сказать: вау. Завтра тебя будут знать все.

Она вспыхнула, но скромно опустила взгляд.

– Спасибо. Мне было приятно, – сказала она.

– Ты выглядела отлично, девочка! – сказал он с мультяшным движением тела. Все вновь закричали. – Итак, расскажи о себе? Ты только что из азиатского турне, верно?

Она кивнула, сложив руки на коленях. Я видел, что она слегка заламывает их. Я видел всё. Мир был размытым пятном, но она кристаллизовалась во что-то острое и сияющее.

– Да, закончили пару дней назад.

– Как оно прошло? Безумно, полагаю?

Лаки улыбнулась.

– Мягко сказано. За два месяца я побывала в пятнадцати городах.

Толпа издала что-то вроде «ва-а-а-ау», впечатленная и благоговеющая.