Всё повторяется. И чувство дежа вю навязчиво и приторно. Пускай другая гостиная, другой диван, другая я… но снова ночь и Сева в темноте, мои шаги и предчувствие чего-то, чему не могу найти определение.

Сергеев, без сомнения, слышит мои передвижения, но никак не реагирует.

- Сева? – зову его тихонько.

Короткий кивок в ответ. Он даже не поворачивается. Так что я обхожу диван и вглядываюсь в лицо Сергеева. Там боль. Много боли. И неприятия. Спрашиваю аккуратно:

- Всё… так плохо?

- Нет, он стабилен, если ты про Никиту Сергеевича.

- Это же замечательно.

- Этого могло бы и не быть, - возражает Сева. – Парочка незнакомцев подлетела на парковке, поколотили и ножом поработали. Хорошо, что жизненно важные органы не задеты. Полежит денёк-два под присмотром врачей. Это чудо, что он решил вперёд без матери выйти. Иначе… иначе всё могло быть хуже.

Мне хочется ахнуть от направления мыслей Всеволода, но я сдерживаюсь. Панику разводить ни к чему, ведь этого не случилось.

- Никто не застрахован. Ни от коварных подруг, ни от предательства близких, ни от случайных нападений.

Сева, наконец, чуть усмехается, пусть и как-то недобро, жестом просит сесть рядом. Когда я собираюсь устроиться на диване, он тянет меня к себе на колени. Пальцами ныряет в мои волосы, а лицом утыкается в шею и глубоко вздыхает. Я понимаю, насколько же он устал. Моя иррациональная злость на него за то, что так себя вёл после всего, что мы разделили вместе, улетучивается. Мне хочется его поддержать и успокоить. Поэтому изворачиваюсь и сажусь к Севе лицом, чтобы ладонями гладить его волосы, виски и скулы, оставляя короткие хаотичные поцелуи на губах.

«Ему тоже непросто, - вот, что я думаю. – Женщины часто забывают или не обращают внимания, как непросто их мужчинам».

Сева быстро прерывает мои метания, сжимает талию так сильно, что я охаю, когда он прижимает к себе и целует глубоко и с чувством, так, как ему сейчас нужно. В этом действе всё: сдерживаемые эмоции, горечь и сладость, и бесконечная нежность. Ко мне. И благодарность, что я принимаю всё так, как есть.

Впервые я осознаю, что Всеволод устал. Реально устал. И самое ужасное, что времени на передышку у него нет. Он как будто бы несколько лет назад взял старт и с тех пор движется вперёд, как ракета, без разменивания на паузы и передышки. А ведь они тоже необходимы.

- Тебе нужно поспать. И мне тоже, наверное, - говорю с нажимом. – Прошлой ночью нам это как-то не особо удалось.

Жмёт плечом, но не спорит. Мне хочется больше подробностей про Никиту Сергеевича, но молчу, главное, что жизни мужчины ничего не угрожает, хочется поговорить о прошлом и о будущем, но это тоже успеется.