- Я люблю тебя, Арина, знаешь?

Мне хочется замереть и не дышать. Хочется сказать: «нет, не знаю». Вернее, не знаю, но надеюсь, что это так. Ещё недавно я и не думала, что когда-нибудь их услышу, сегодня же загадала, что, возможно, однажды он скажет это. А тут одна мечта сбывается за другой.

- Мне кажется, я почти сразу полюбил, поэтому и был так разочарован и зол твоим поступком.

То, что он не назвал его «предательством», ведь о чём-то должно говорить?

- Ты мог бы… мне поверить… тогда.

- Мог бы, но, как уже говорил, я никому не верю. Практически никому, - исправляется Сева.

Кладу ладонь ему на грудь и пристраиваю подбородок сверху. Его глаза внимательно смотрят на моё лицо, и, кажется, взгляд проникает в самую душу.

Боже, я люблю его. Безумно и безнадёжно. Тотально и бесповоротно. Вчера, сегодня и завтра, и всегда. Без лишних раздумий так и говорю:

- И я люблю тебя.

- Я вижу, Бэмби, - указательным пальцем он касается моего носа. – Мне сначала казалось, что ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего, но… вчерашний вечер меня окончательно в этом разубедил.

- По-почему ты так думал?

Я действительно удивлена. Мне-то казалось, у меня всё на лице написано.

- Я ведь тоже обманул доверие, когда усомнился в твоей честности, а был должен сразу встать на твою сторону, - вздыхает он. – Вместо этого сделал гадкое предложение, ещё и надеялся, что ты его примешь. Ведь считал, что ты настолько меркантильная, что и такой вариант тебя устроит. Но ты ушла, и я убедил себя, что это к лучшему. Но ни черта это не было к лучшему, - его пальцы зарываются мне в волосы. – Я медленно подыхал без тебя первое время, а потом…

- Потом?

- Потом убедил себя, что смогу жить так, как жил раньше. До нашей встречи. И видишь, даже получалось.

- Сева…

- Ш-ш-ш, - палец ложится на мои губы. – Я поэтому и не лез больше в дела Арбенина, чтобы о тебе не думать. Решил, там всё ясно, а надо было докопаться до истины, и тогда бы никакой аварии не было, Бэмби. И ты была бы здорова.

- Я здорова, - горячо трясу головой.

- Нет, здесь тоже есть моя вина. Надо всегда решать проблему до конца, милая.

По мне так звучало, как бред. Однако Сева уверовал, что это в действительности его ошибка.