Отец очень медленно затушил окурок в пепельнице, а потом выдал короткое и спокойное:

- Я поговорю.

На морде отца царил полный штиль, но Крис знал, что каждое сказанное им слово дошло до папаши.

Чисто из чувства противоречия запульнув щелчком окурок в сад, Крис встал и пошёл к дому, но, сделав несколько шагов, внезапно притормозил.

Импульсы дурацкие, они всё виноваты. А может, голос Сони, звучавший в его голове. Эта малышка делала его менее циничным, рядом с ней ему хотелось быть лучше, и внутри всплывали давно похороненные чувства. Такие, как желание что-то исправить или первым сделать шаг навстречу, хотя шагов этих, видит бог, было охрененное количество.

- Ты кстати, дедом станешь. К весне, - обернулся он, встречаясь взглядом с отцом.

В тёмных глазах под острыми орлиными бровями что-то мелькнуло. Какая-то странная эмоция.

- Пока ещё не решил, буду знакомить тебя с мелочью или нет. Посмотрю на ваше с матерью поведение. И сообщи мне, когда в Германию соберётесь. Мы с Соней тоже подъедем. Это жена моя, кстати. На днях брак зарегистрировали. Много информации за раз, да?

- Да уж немало.

- Но что ж, у вас есть время всё обсудить и обдумать.

Крис впервые уезжал из родительского дома с каким-то лёгким чувством. Его будто что-то отпустило. Жизнь, кажется, менялась, он каким-то шестым чувством это ощущал.

Да, у него никогда не было перед глазами нормальной модели семьи. Там где все любят друг друга, поддерживают, не манипулируют и не строят козней. Крис не знал, как надо, но зато он знал, как не надо. И как у него точно не будет.

Вечером они созвонились с Соней, и когда та спросила, как он съездил к своим, Крис лишь отмахнулся, мол, всё в порядке. Зато Соня рассердилась.

- Стоп... Стоп, Крис. Прекрати... Прекрати все носить в себе. Я ведь по голосу слышу, что ни черта не в порядке. Ты никогда ничего не рассказываешь, отмахиваешься, мол, неважно. Но, посмотри, куда это нас в прошлый раз привело. Мы же обсуждали уже. Ты обещал не закрываться.

Соньку как заклинило, поэтому страх, что новые недосказанности разрушат то хрупкое счастье, которое она, наконец, ощущала, был слишком сильным.

- Ты посмотри на меня, а? Что бы ни случилось, плохое или хорошее, я сразу несусь об этом рассказывать. Мне надо поделиться и радостью, и горем, всем, блин. Просто всем на свете. А ты… Ты все вечно носишь в себе. Прекрати. Ты не один.

Тирада его малышки даже слегка развеселила Криса, хотя Соня, судя по голосу, не улыбалась.

- Соня, ну вот такой я… гребанный скорпион.

- Ты гребанный упрямец, - поправила она. - И к знаку зодиака это не имеет никакого отношения.